— После боя?
— Ага
— Какой хитрый князь. Передай ему, что после боя он нам не надобен. Ежели хочет мне служить — пущай в спину каровским полкам ударит, когда мы с ними сцепимся
— Никак не можно. Дворянское конное ополчение с ними, да и верные Катьке донские казаки имеются
Вокруг нас начали собираться полковники — Чика-Зарубин, Мясников… Я оглянулся. Подуров выстраивал между сопками наши полки поротно в две шеренги. Солдаты уминали снег, приплясывали. Бессонная ночь, быстрый марш — справятся ли? Удержат ли позиции? Меня охватила сильная тревога.
— Сколько тех конных дворян и казаков промеж них? — поинтересовался я у Овчинникова. Тот лишь пожал плечами.
Из-за сопок показался диск солнца. Он был кроваво красный.
— Пусть сделает, как я повелел. Дворянчиков не может быть много.
Генерал поправил перевязь с золотой медалью, кивнул. Вскочил на коня, ускакал.
— Федя, начинайте помолясь
Чумаков перекрестился, махнул рукой. Прямо с саней, бахнул первый единорог, потом второй. Артиллерия забила в разнобой. Ядра пронеслись над нашими головами и упали с сильным недолетом
— Неси картузы с порохом! Банник, банник давай — вокруг пушек поднялась суета
В деревни зазвучали трубы, забили барабаны. Опомнились.
Вот удивляюсь я на Кара. Наверняка ему доложили посты, что у деревни ночью горят костры, слышен стук лопат. Но ведь даже не пошевелился. Овчинников доложил, что второй день генерал сидит в Юзеевой, зализывает раны. Мобильная артиллерия на санях показала себя во всей красе — удалось изрядно проредить порядки Кара. Плюс в конных сшибках мои казачки показали себя неплохо. Но сейчас, на этом изрытым оврагами поле — они мне вряд ли помогут.
Наконец, царские войска начали выстраиваться на околице деревни. Я взял подзорную трубу, начал разглядывать порядки. Вперед Кар выдвинул пятнадцать пушек и те вступили в перестрелку с моей артиллерией. Особого толка в этой дуэли я не видел. Ядра не рикошетировали от земли, просто исчезали в снегу. Ущерба не было ни с нашей стороны, ни со стороны противника.
Кар выстроился тоже поротно, но в более глубоких порядках. Численность его войск я оценил тысячи в три человек. Конницу, как и я, генерал расположил по флангам.
Опять запели трубы, забили барабаны, императорские войска двинулись вперед. То тут, то там ядра все-таки достигали порядков — появились первые убитые. Кар явно нацелился на правую высоту. Сначала всеми силами выбьет нас откуда, потом навалится на левую сопку.
Я вскочил на коня. Вместе с Никитиным и близнецами подскакал к нашей линии. Осадил лошадь. Достал рупор из бересты, что твороговы сделали мне по дороге. Приложил ко рту.