— Господа, прошу подавать мнения
После небольшой дискуссии постановлено было: приказать князю Волконскому командировать из Калуги и Москвы в Казань дополнительно два полка конных кирасиров и карабинеров — более сил в губерниях не было. Императрица потребовала ускорить кампанию за Дунаем.
— Сколько еще терпеть эти маневры у Шумлы и Силистрии? — императрица грозно посмотрела на Чернышева — Подошли, отошли, прямо не война, а набеги. Захар Григорьевич, сегодня же напиши депешу Румянцеву. Я требую немедля начать осаду крепостей османских.
— Никак невозможно, матушка — попробовал возразить граф — Сил и припасов недостаточно
— Это после всех подмог, что мы Румянцеву дали?!? — императрица повысила голос — Сей же час ему депешу!
Генералы уставились в пол.
— Я желаю, и это прошу запомнить — Екатерина справилась с собой, вздохнула — Чтоб известие о бунте и все меры к его прекращению хранились в крайней конфиденции, дабы не давать повода заграничным при нашем дворе министрам к предположению, что смута имеет для государства какое-либо сериозное значение.
В ходе совещания было еще предписано коменданту Царицына, полковнику Цыплетеву, всячески препятствовать переправе Пугачёва на правый берег Волги, а коменданту крепости св. Дмитрия, генералу Потапову, — не пропускать Пугачёва на Дон, в случае если бы злодей вздумал направиться к себе на родину.
На другой дент был собран Государственный совет. На заседании присутствовали граф Никита Панин и князь Григорий Орлов. Императрица поставила перед чиновниками вопрос:
— Считают ли господа члены Государственного совета достаточными меры, принятые на первый случай для пресечения мятежа?
— Ваше величество, я считаю, что силы, как на месте сущие, так и туда посланные, с избытком достаточны для угашения мятежа, — ответил первым Панин.
И весь Государственный совет молчаливым киванием голов с ним согласился — Это ничтожное возмущение не может иметь иных следствий, кроме что будет некоторая помеха рекрутскому набору да умножит шайки всяких ослушников и разбойников… Оренбург, Кар отобьет назад, тут беспокойства нет.
Какая за Пугачевым сила? На мой глаз, две-три тысячи яицких казаков-изменников да сотни три, ну много — пятьсот мужиков с цепами, да всякого безоружного сброда. Вот и все его содейственники! А у нас… а у нас там, по Оренбургской линии… помилуйте! — довольное количество регулярства, с пушками, с мортирами, и все верные, преданные вашему величеству войска — сказал он, поклонясь Екатерине. — А на опасный случай — в запасе сибирский корпус генерала Деколонга.