Этот замок хранил не только древние тайны.
Гул зала внезапно изменился — не стих, но словно сместился, потяжелел. Несколько голосов оборвались на полуслове, кто-то обернулся к входу, и даже менестрели, уловив перемену в настроении, сбились с ритма.
В распахнутых дверях стоял ещё один лорд.
На вид ему было около пятидесяти, но возраст не оставил на нём своей власти. Высокий, мощный, с широкой грудью и тяжёлой поступью, он напоминал Торберна так сильно, что сходство было невозможно не заметить: те же суровые черты лица, тот же прямой нос, та же северная сдержанность во взгляде. Разница была лишь в глазах — у этого человека они были темнее и смотрели острее, словно он привык видеть слабости прежде, чем силу.
На нём был тёмный плащ без излишнего украшения, но ткань и покрой выдавали знатность. Меч висел на поясе не как символ статуса — а как вещь, которую хозяин привык пускать в дело.
— Эрик… — тихо пронеслось по залу, как шёпот ветра перед бурей.
Лорд Торберн медленно поднял голову. Его лицо осталось спокойным, но в этом спокойствии чувствовалась настороженность старого воина.
— Ты всё-таки решил почтить нас своим присутствием, брат, — произнёс он негромко, но так, что слова разошлись по залу.
Эрик шагнул вперёд, не кланяясь, лишь коротко склонив голову — жест равного, а не подчинённого.
— Услышал, что в доме Торберна гостья, ради которой вспоминают имя Ричарда Корвида, — ответил он ровно. — Такое не пропускают.
Его взгляд скользнул по столу, по вассалам, по сыновьям Торберна — и остановился на Эвелин.
Он смотрел на неё пристально, но в этом взгляде уже не было холодной проверки — скорее, живой, почти болезненный интерес.
— Дочь моего друга Джеймса… — медленно произнёс он, словно пробуя имя на вкус. — И малышки Линды? Он резко поднял брови, будто поражён собственной догадкой. — Как там поживает мой друг? Я не ослышался?.. — его голос стал ниже. — Ты леди Маккена?
В зале снова повисла тишина, более напряжённая, чем прежде. Даже огонь в очагах будто притих, потрескивая осторожнее.
Эвелин уже раскрыла губы, чтобы ответить, но Торберн опередил её.
— Ты не ослышался, — сказал он жёстко, почти резко. — И вопросов у тебя слишком много для человека, которого давно не было в Альбе.
Эрик медленно повернул голову к брату.
— Значит, правда… — тихо сказал он. — Джеймс отдал дочь в Маккена? Королю угодно было так распорядиться?
— Королю угодно было многое, — отрезал Торберн. — А тебе, брат, угодно было слишком долго гостить у конунга Харальда.