В большом нижнем зале, где ещё вчера стояли бочки с элем для пира, теперь аккуратно раскладывали ящики и сундуки с дарами лорда Торберна. Дональд, человек обстоятельный и привыкший к счёту и порядку, ходил от одного к другому, словно ребёнок в мастерской чудес.
— Посмотрите только, миледи, — воскликнул он, обращаясь к Эвелин и едва сдерживая восторг. — Зеркала! Настоящие! Не полированный металл, а стекло — ровное, чистое. В них… — он наклонился и всмотрелся, — в них видно каждую морщинку, клянусь святым Колумбой.
— Вот уж что тебя порадовало, Дональд, — сухо заметила Агнес, но и сама задержала взгляд на зеркальной поверхности, невольно поправив платок.
— А это, — Дональд бережно поднял связку предметов, — писчие принадлежности. Перья металлические, чернила густые, не выцветают. И книги… — он погладил ладонью толстый переплёт. — Бумага, миледи. Не пергамент. Плотная, ровная. Здесь можно вести учёт доходов и расходов годами, и ничего не пропадёт, не сотрётся, не свернётся в трубку, как эти бесконечные свитки.
Эвелин кивнула, и в её глазах мелькнула тень улыбки.
— Значит, замок будет знать каждый пенни, — сказала она спокойно. — Это хороший подарок. Самый полезный.
На кухне царило оживление и совсем иного рода радость. Мэг, краснощёкая и шумная, уже распоряжалась, как полководец перед сражением, но с куда более мирными целями.
— Вот это пряности! — восклицала она, развязывая мешочек и нюхая его содержимое. — Клянусь, такими только лордов кормят. А мука — белая, как первый снег! Девки, — крикнула она помощницам, — сегодня варим бульон для раненых, а к вечеру — мясо для воинов лорда Грегора. Пусть знают, что у нас умеют благодарить!
— И не жалей мёда, — добавила Сара. — После боя сладкое идёт на пользу.
— Не учи, — отмахнулась Мэг, но без злости. — Я и сама знаю.
Тем временем в одной из тёплых зал, ближе к солнечной стороне, женщины клана раскладывали травы, мази и склянки. Запахи стояли густые — шалфей, тысячелистник, календула, что-то горькое и терпкое, незнакомое многим.
— Это от боли, — объясняла одна из старших женщин, показывая на тёмную настойку. — А это — чтобы жар сбить. Лорд Торберн знает толк в зельях.
— И в людях, — тихо сказала Эвелин, наблюдая, как осторожно перевязывают плечо молодому воину.
— Истинная правда, миледи, — отозвалась Мораг. — Такие дары просто так не делают.
Раненые лежали спокойно, без стонов, и в этом тоже было знамение: худшее позади. Кто-то шутил, кто-то дремал, а кто-то благодарил женщин неловкими, но искренними словами.
К полудню замок снова жил размеренной жизнью: считали, готовили, лечили, приводили в порядок оружие и доспехи. И в этом простом, почти будничном труде ощущалась настоящая победа — та, что приходит не с криком, а с возможностью снова строить, а не разрушать.