Эвелин слегка выпрямилась, голос её прозвучал спокойно, но твёрдо:
— Мы благодарны вам, милорд, что вы не остались в стороне от нашей беды и хотели спасти меня и моих детей. Только если позволите — просьба и совет от меня.
Сивард сделал знак рукой, приглашая её продолжать, и в его взгляде читалось уважение:
— Что ж, от женщины, чьё имя свято для столь многих родов, я согласен выслушать и совет, и просьбу.
— Если граф Нортумбрии и захочет посетить земли Маккена, то только как гость, — произнесла Эвелин с достоинством, взгляд её был устремлён прямо на Сиварда.
— Даю своё слово, — твёрдо и спокойно ответил Сивард, поклонившись чуть головой.
Осень была тёплой, воздух свежим, а мягкий свет опускающегося солнца отражался в глазах присутствующих, придавая моменту оттенок благословенного завершения тревоги. Лошади мягко фыркали, ветер шелестел листьями, а в этом коротком молчании казалось, что весь мир на мгновение задержал дыхание, приветствуя мир, возвращённый на землю Маккена.
Замок Маккена.
Возвращение домой было поистине триумфальным. Ворота замка Маккена распахнулись, встречая нас лучами позднего полуденного солнца, и крики детей сливались с радостным гиканьем бабушек и слуг, спешивших на встречу. Эвелин едва сдерживала слёзы — она устремилась к детям, обнимала их, целовала, теребила их щёчки и волосы, словно каждый миг нужно было впитать навсегда. Дети, отдохнувшие после приключений, смеясь, рассказывали о ленточках, о чепчике и о волшебном гвозде и таком нужном сухарике, который помог им вырваться из заточения.
Бабушки, словно легкие вихри заботы, занялись организацией праздничного ужина. На кухне запахами пряностей, жареного мяса и свежего хлеба наполнялись стены замка — жареные куропатки, тушёная дичь, гусиные и утки с травами, густые похлёбки с крупами, хлебные лепёшки, сыр, орехи, медовые пироги и травяные настои. Всё это щедро приготовлено с душой и умением, сочетая старые шотландские традиции и хозяйскую изобретательность Эвелин.
Мужчины собрались в малом зале. Сев за стол с высокими спинками, со стаканами янтарного виски в руках, они рассказывали о том, как искали и нашли детей, как нашли и спасли леди Эвелин. Возглавлял собрание лорд Ангус, его взгляд, полный удовлетворения и гордости, скользил по собравшимся: Йенн, Грегор, Роб и кузены. Сивард, тихо потягивая виски, наблюдал за обстановкой и размышлял:
— Сколько здесь лордов собрано под сводами замка… И ведь от Дунканов пришла лишь треть мужской силы. С такими не стоит воевать, а только дружить.
Уже позже, после славной трапезы в большом зале, барды распустили свои голоса, наполняя зал мелодией: новая баллада воспевала храброго рыцаря Лиама—его волшебный гвоздь и путеводные ленточки, чудесную леди Оливку и волшебный сухарик, который выручил в самый трудный час. Сивард слушал, глаза его смягчались, он понимал теперь, почему Йенн носит титул Меч Короля — смелость и ум маленьких детей, их находчивость и смекалка, объединённая с верностью семьи, делала их действительно достойными чести и уважения. «Если в колыбелях этих земель подрастают столь сильные духом малыши, — прошептал Сивард, глядя на детей, чьи глаза светились недетской решимостью, — то какой же сокрушительной мощи стоит ждать их от мужей, когда они встанут под знамена своих отцов в полный рост?»