Он рванул Эвелин к себе, обхватил её за плечи и приставил нож к горлу.
— Одно движение — и я перережу ей тонкую шейку!
Грегор медленно опустил меч.
И в тот же миг на пороге появился Йенн.
— Ты же мертвец! — взвизгнул Магнус, пятясь, лицо его стало серым, как пепел. — О! Меня не проведёшь… Нет… не подходи! С того света не приходят! Или ты за мной? Или за ней?!
Йенн стоял неподвижно, как высеченный из камня, лишь глаза его горели суровым огнём.
— Если ты опустишь нож, — сказал он глухо и медленно, — я не заберу тебя с собой. И да… я с того света.
Эвелин почувствовала, как в стальной хватке Магнуса дрогнула жизнь. Лезвие, ещё секунду назад жаждавшее крови, отодвинулось от её горла на волосок, на ничтожный дюйм свободы. В этот миг, балансирующий на грани небытия, она вложила всю свою ярость, весь накопленный страх и безумную любовь к тем, кто ждал спасения.
Она с силой, на которую способно лишь загнанное в угол сердце, лягнула его по колену.
Магнус захлебнулся вскриком, его равновесие рухнуло, и Эвелин вырвалась, отшатнувшись в сторону, словно от самого дыхания смерти. Но возмездие уже было здесь. Йенн шагнул из тени — молниеносный, неумолимый, как карающий рок. Его меч без лишнего замаха, по самую рукоять, вошёл в грудь Магнуса, обрывая его грешный путь.
— Нет! — Крик Эвелин разорвал душный воздух комнаты, обращаясь в нечеловеческий вопль. — Дети! У него наши дети! Где они?!
Магнус осел, его взгляд стремительно подернулся пеленой вечного холода. Губы беззвучно дернулись в последней, предсмертной попытке произнести тайну — и замерли навсегда.
Стены замка покачнулись перед глазами Эвелин. Силы, до этого державшие её на весу, испарились в одно мгновение. Опустошённая и сломленная, она медленно стала опускаться на пол, подобно последнему осеннему листу, который сорвался в бездну, так и не дождавшись спасения.
— Йенн… — прошептала она, и тьма сомкнулась над её взором.
Йенн подхватил Эвелин на руки, прижал к груди так крепко, будто сам страх мог вырвать её у него вновь.
— Дыши, Эвелин… дыши, любовь моя… — шептал он сбивчиво, почти молитвенно. — Дети дома. Дети в порядке… слышишь меня? Дома… в безопасности…
Он повторял это снова и снова, словно каждое слово было якорем, удерживающим её в этом мире.
И вдруг воздух разрезал протяжный звук горна — глухой, властный, полный значения. Эхо ударилось о гранитные склоны, многократно перекатившись по валунам и замирая в лесной чаще. Снаружи тревожно заржали кони, послышался сухой лязг стали и приглушенный рокот голосов.
— Кто-то важный, — процедил сквозь зубы Грегор, резко оборачиваясь к дверному проему и инстинктивно сжимая рукоять меча.