План требовал изменений, но наёмники уже орудовали во всю ложками.
И вдруг предрассветную тишь вспорол резкий крик чибиса: трижды кряду, а следом, после тягучей паузы, ещё трижды — отчетливо и неумолимо. Это был условный знак, вестник того, что отряд лордов привел свой план в действие. Но внутри меня всё похолодело: мы ведь так и не нашли детей!
Всё рушилось, время неумолимо ускользало сквозь пальцы, и события неслись вскачь, наперекор здравому смыслу. «Слишком рано, боги, как же это рано…» — стучало в висках. Метаться было поздно, решение пришло само собой, продиктованное отчаянием: что бы ни ждало впереди, я должен быть рядом с леди. Я шагнул в дом, а за моей спиной отряд лордов приступил к своей части плана и ни один наёмник не остался безнаказанным.
Домик пастуха.
Магнус жестом указал Эвелин на место за столом. Движение его было почти учтивым — и потому особенно зловещим. Он сам разлил вино, густое, тёмное, как вечер за окнами, и, подняв кубок, произнёс с напускной торжественностью:
— За нашу любовь! До дна!
Эвелин поднесла кубок к губам, едва коснулась их холодного края и поставила сосуд обратно. Магнус это увидел. Его лицо на миг застыло, затем тень раздражения пробежала по чертам.
Он обошёл стол и остановился рядом, слишком близко.
— Я сказал: до дна, — произнёс он жёстко. — Или ты лжёшь мне и не любишь меня? А? Я понял… ты такая же шлюха, как все те Эвелин.
Глаза его вспыхнули нездоровым блеском.
— Что ты, Магнус, — тихо ответила она, с усилием сохраняя ровный голос. — Просто я не люблю вино. Вот, видишь, я с удовольствием возьму яблоко.
— Тогда поцелуй меня, — резко бросил он. — Докажи свою любовь.
Эвелин побледнела. Магнус отодвинул стул и поднялся, тяжело опираясь ладонями о стол, затем шагнул к ней. Сердце у неё замерло.
Боже… как же он противен, — мелькнуло в голове. — Что делать? Как узнать, где дети?
Она подняла на него глаза.
— Я поцелую тебя, — сказала она медленно, — если ты скажешь мне, где мои дети.
— О! — взвизгнул он. — Я так и знал! Лгунья!
В этот миг дверь приотворилась, и в комнату юркнула служанка.
— Чего тебе? — рявкнул Магнус.
— Да там… чибис кричит… и воины какие-то странные, — затараторила она, сбиваясь. — Я подумала, может, миледи что-нибудь нужно…
— Пошла вон, мерзавка! — заорал Магнус, и пена выступила у него на губах.
Дверь ещё не успела захлопнуться, как распахнулась вновь.
На пороге стоял лорд Грегор, с обнажённым мечом, спокойный и страшный в своей сдержанности.
— Предатели! — взревел Магнус. — Кругом одни предатели!