Я ехала и думала.
Итак, что мы имеем? Один безумец. Кучка наёмников. Мои дети — в заложниках.
— Блин… — прошептала я едва слышно.
Моя стихия — цифры. Сухие отчёты, стерильная логика и дебет, который обязан сойтись с кредитом. Я — аудитор. Я привыкла искать изъяны в документах, а не в человеческих душах. Но что делать, когда перед тобой не ошибка в балансе, а живая бомба с истерзанным разумом?
Что я знаю о безумцах? Психиатрический ликбез из интернета: «не противоречить», «не провоцировать». Но инстинкт, отточенный годами охоты за корпоративными крысами, вопит об обратном. Потакать им — значит подписать себе приговор. Они не глупы. Напротив, они обладают тем самым изощренным, бритвенно-острым интеллектом, который делает их хищниками высшего порядка.
Значит… только баланс. Ледяная маска спокойствия. Ни одного лишнего вдоха, ни тени вызова в зрачках. Я должна замереть, превратившись в идеально выверенный отчёт, где нет места эмоциям — только расчёт и ожидание их первого хода.
— Блин, блин, блин… — мысли путались, как поводья в нетвёрдых руках.
Рон ехал молча, но я чувствовала его внимание, его готовность. Это придавало сил.
Впереди дорога расширилась, и на фоне жёлто-зелёного склона показались три всадника. Они стояли поперёк тропы, словно живой заслон.
Посланец Магнуса придержал коня. — Это встречают нас, — сказал он глухо.
Трое рассмеялись ещё до того, как мы подъехали ближе. Смех был грубый, хриплый, как скрежет железа.
— Ты должен был доставить одну леди! — крикнул один, прищурившись. — А это что за цыпа у тебя ещё?
Они окинули нас взглядом — медленно, нагло, с тем особым вниманием, от которого холодеет внутри.
Посланец не дрогнул. — Леди без служанки не ездит, — ответил он ровно. — А это нянька её детей.
Наёмники переглянулись и снова расхохотались.
— Ну ладно, — протянул другой, облизываясь. — Нам же лучше. Будет чем вечером развлечься.
Я сжала поводья, заставляя лицо оставаться спокойным. Осенний ветер тронул край плаща, листья зашуршали под копытами. Мир вокруг был всё так же красив и от этого контраст с их словами казался ещё страшнее.
Держись, Эвелин, — сказала я себе. — Не сейчас. Ради детей — не сейчас.
И мы поехали дальше, навстречу с безумцем.
Мы не доехали до самого перевала: дорога внезапно свернула в сторону, и вскоре лес расступился, открыв просторную, ровную площадку, укрытую от ветров складками гор. Тёплая осень щадила это место: трава ещё была зелена, а воздух — прозрачен и спокоен, словно сама природа не ведала, какие замыслы зреют под её небом.