Она осталась там, где начиналась моя жизнь, — в маленьком доме, с запахом хлеба и дыма. Я ушёл оттуда, потому что не было выбора. Но, может быть… может быть, теперь он есть?
Я покосился назад. Леди Эвелин ехала молча, прямая, бледная, но не сломленная. В ней было что-то такое, отчего хотелось держаться ровнее, не юлить, не врать. Не страх — достоинство.
Если я доведу её живой… Если сделаю всё как велено…
Тогда, может статься, это и вправду мой шанс. Не просто выжить — вернуться. Бросить меч. Снова быть сыном, а не псом на войне.
Конь мой фыркнул, и я тронул его чуть быстрее. Дорога вела к ущелью, а вместе с ней — к развязке. И впервые за долгие годы я ехал не от судьбы, а — навстречу ей.
Отряд лордов.
Мы шли по тайному проходу молча, почти не переговариваясь, — только шорох шагов да редкий скрип кожи под плащами. Ущелье впереди темнело, словно сжатая ладонь гор, а над ними — чистое, тёплое осеннее небо, удивительно спокойное для часа, когда решаются судьбы. Октябрь стоял мягкий, ласковый, трава ещё хранила зелень, и это мирное дыхание земли резало сердце сильнее любого клинка.
— Он загнан в угол, — тихо произнёс кто-то. — Как крыса, — отозвался другой. — А такие опаснее всего, — добавил лорд Эндрю, и в его голосе было не страх, а холодное знание.
А впереди наш отряд ждало препятствие. Перед самым перевалом буря, что разразилась в конце лета, оставила по себе тяжёлый след. Горный проход был завален: поваленные сосны, сорванные с мест валуны, переплетённые корни и глина, застывшая, как схватившаяся кровь. Природа сама встала стеной — немой, тяжёлой, равнодушной к людским тревогам.
Мы были вынуждены спешиться.
— Вот проклятие, — глухо выругался лорд Мэт, упираясь плечом в ствол поваленного дерева. — Буря шла здесь яростно, — сказал лорд Эндрю, оглядывая завал. — Лето ушло, а его гнев остался.
Мечи и копья отложили в сторону. Люди работали руками, у кого-то был с собой топор, ведь завалы часто преграждали путь воину, в общем всем, что было под рукой. Камни скатывали вниз, коряги ломали и оттаскивали, землю разгребали, не жалея сил. Пот стекал по лицам, плащи были сброшены, дыхание участилось…
Вдруг сзади нас раздалось ржание коней. Резкое, живое — слишком близко.
Руки сами легли на рукояти мечей.
— Кто там? — шёпотом, но жёстко. — Нас предали… — выдохнул кто-то.