— Отработаешь он. Что ты можешь отработать, тощий? — гном смерил меня оценивающим взглядом. — У тебя мяса на руках меньше, чем у меня на мизинце.
Но амулет в моих руках сделал своё дело. Несмотря на всё его бурчание, я видел — выгнать нас просто так он не может. Амулет гномов — это не бумажка. Это — признание.
— Ой, всё, — буркнул он наконец. — К мастеру пойдём — пусть он решает. Я в такие дела не полезу.
Его звали Тобб. Выяснилось это по дороге, когда он повёл нас по коридорам, не прекращая бурчать себе под нос. Бурчал он обо всём подряд — о нас, о треснувшем потолке кладовки, о том, что окорок теперь придётся перевешивать, о какой-то Хельге, которая «вся в свою покойную мамашу» и о каком-то Олафе, который «пусть подавится её пирогами».
— Давно ты один живёшь? — осторожно спросил я, уловив нужную ниточку.
Моё предположение подтверждалось. Похоже, что Тобб — одинокий холостяк средних лет, от которого ушла жена.
— А тебе какое дело? — огрызнулся он.
— Никакого. Просто ты бурчишь, как человек, которому есть что сказать, но некому, — пожал я плечами.
Гном остановился, повернулся и посмотрел на меня снизу вверх. В маленьких глазах его что-то мелькнуло.
— Два года, — сказал он хмуро. — Два года, как эта курица ушла к Олафу. Два года! А жильё, между прочим, моё был. Я его копал. Я стены выкладывал. Три комнаты, очаг, своя купальня, кладовка просторная, всё как у приличных гномов. А теперь где я живу? В этой коморке. Два шага вдоль, три поперёк, потолок такой, что в шапке не встанешь, кладовка с этой дырой в земле, через которую, оказывается, теперь ещё и незванные гости с поверхности валятся. А она, значит, в моём доме с Олафом. С этим… с этим… — он махнул рукой и не нашёл подходящего слова.
— А Олаф кто? — спросил я.
— Пекарь, — процедил Тобб, и в этом слове было столько презрения, что оно звенело. — Подумаешь. Печёт пироги. А я, между прочим, каменщик. Настоящей работой занимаюсь. А она — «Олаф такой мягкий, Олаф такой ласковый, с Олафом спокойно…»
— Понимаю, — кивнул я.
Тобб посмотрел на меня с таким внезапным доверием, что я даже смутился.
— Да? — спросил он.
— Да, — ответил я, и это была чистая правда. Разведённых клиентов, у которых бывшая жена забрала квартиру, я в прошлой жизни видел достаточно.
Он молча кивнул, повернулся и пошёл дальше. Леон шёл следом, не отпуская рукояти меча, и крутил головой так, словно ожидал, что из-за каждого угла на него прыгнет ещё один гном. Ари шла последней, молча.
Мы прошли по узкому коридору, потом свернули раз, другой, и оказались в просторной улице.