Псевдоразумный компьютер пришелся нам ко двору, но сначала, признаюсь, была мысль его продать. Думал, такой весь из себя замечательный, да еще и с невероятной архитектурой, точно стоит каких-нибудь запредельных денег. Была даже мысль, что сорвал джек-пот, и мне в руки попал уникальный, единственный в своем роде, экземпляр, который ни одна научная организация не откажется купить для изучения. Слава Богу, что прежде чем предпринять какие-то действия, решил-таки с Варгом посоветоваться. А тот меня на смех поднял. Объяснил, что сейчас, сто тридцать лет спустя после изготовления моего «джек-пота», производят устройства во много раз лучше. Стоят они, конечно, как поллинкора, зато могут единолично управлять всеми процессами на крупном корабле или даже на космической станции. Но факт остается фактом: наше допотопное чудо никому кроме нас самих не интересно.
Понятное дело, пришлось набрать дополнительный персонал. Эсминец «Понтифик» мы конечно продали, и часть людей смогли перевести на крейсер, но для квалифицированного оперирования системами крупного корабля требовались специалисты с куда боле прокачанными навыками. Благо не на все посты. Иначе весь отряд только на зарплату экипажу Коти и трудился бы. Все-таки пилотам с допуском к пультам больших кораблей везде рады. Не зря же они годами нужные базы изучали.
В принципе, наш Симон вполне мог пилотировать крейсер. Но отказался. Сказал, что на барже ему и привычней и спокойней. Конечно, я мог ему просто приказать — контракт позволял — но не стал. Потому что Делакруз мне в первую очередь друг, и только потом подчиненный.
Я считаю, что мне, да и отряду вообще, здорово повезло с первой пятеркой дари. Два офицера оружейника возглавили команды операторов орудийных систем, Яши и Рамаё стали командирами эскадрилий истребителей, а незаменимый комендант базы Ёидзоку, как по мановению волшебной палочки, привел в экипаж крейсера необходимых специалистов. Естественно, и, я уверен, совершенно не случайно, все три вахты пилотов тяжелого корабля снова были из народа дари.
Иногда я даже задумывался над вопросом: кто больше руководит отрядом? Я или Ёидзоку? Если проанализировать списочный состав «Надежды», быстро выясняется, что более восьмидесяти процентов персонала пришли к нам по рекомендации коменданта. А так же то обстоятельство, что считанные единицы из привлеченных ветеранов ВС Хакдари — из хакти. Все остальные — дари.
И кому все эти люди станут подчиняться, в случае, если между мной и Ёидзоку возникнет конфликт? Что они станут делать, если комендант вдруг решит, что мои приказы противоречат каким-нибудь их обычаям или традициям?