Альбина слабо улыбается, как умалишенному.
— На соленое на таком сроке уже не тянет.
Не пойму, больничные стены меня растрогали, уязвимое состояние жены и то, что наша дочь должна родиться вот-вот, но внутри меня все становится каким-то другим. Мягче, что ли.
— Слушай, мы столько дров наломали. Давай, попробуем всё вернуть. Понимаю, что сам дофига налажал, куда-то не туда меня по жизни понесло. Но можно же все исправить? — присаживаюсь на край стула, рядом с кроватью.
— Если ты хочешь, чтобы все было хорошо, если ты правда решил заботиться о нашем ребенке — давай, просто спокойно разведемся. Я не буду против вашего с дочкой общения, на определенных условиях.
И тут для меня особые условия. А не задолбаются все пыль глотать, куда ни плюнь, у всех ко мне какие-то требования, ожидания.
— И какова сумма нашего с тобой договора?
Стараюсь говорить спокойно, но внутри уже все закипает. И это мне все говорят о меркантильности?
— Демид, ты так ничего и не понял. Мне от тебя ничего не надо. Если мы для ребенка сможем сохранить просто человеческие отношения, чтобы не плевать друг другу в спину, не настраивать ее друг против друга — уже хорошо.
— А как же Егор? Он согласится быть на вторых ролях? — почему этот подонок и здесь не оставляет меня в покое.
— А моя история с Егором тебя не касается.
Все снова закипает, устроить бы скандал, раскидать эту нехитрую мебель. Но терять лицо до конца — уже слишком.
— И у дочки будет моя фамилия? Эмилия Золотова! Эмилия Демидовна. Прекрасно же звучит? — какой-то теплый комок зарождается внутри.
— Никакой Эмилии. Маша или Ульяна, я еще не решила. Когда я хотела с тобой выбрать имя нашей крошки, ты был занят другой. Я не хочу, чтобы дочка страдала, а это только в наших с тобой руках.
— Вот, и для нашей принцессы давай все отмотаем. Начнем вместе счастливую жизнь? Тем более ремонт в нашем доме я сделал, ну не совсем я, но комната-то появилась для ребенка.
Алька смотрит на меня, немного сморщив нос. Сейчас замечаю, что она еще сама очень юная, что-то за нашу семейную жизнь у меня потерялось это чувство. На столе снимки УЗИ. Встаю, беру их. На одном видно личико.
— Это наша дочка?
Альбинка отвечает одними ресницами.
— Кажется, она похожа на меня. Я хочу потрогать живот, можно?
— Нет, Демид. Мы теперь чужие люди, не надо ко мне прикасаться. Теперь все наше общение только словесно.
Короткий стук, не дожидаясь ответа, дверь сразу открывается.
— У вас все хорошо? Альбина? Пять минут закончились. Пойдемте.
Кажется, впервые в жизни я понял, что то-то важное теряю.