Неужели все, что происходило еще пару часов назад, мне приснилось. И не было этой борьбы?
В машине трезвонит телефон, звук по нарастающей.
Бегу к авто. Звонок от нашего юриста. Интересно, что он еще успел найти, пока мы тут.
— Что-то случилось? — без дополнительных реверансов. — Что еще накопали?
— А Демид наш еще тут жук! Все тоже. Пока мы тут все из-за Альбинки всполошились, он часть документов умыкнул. Я же ведомость веду, сколько положил, нумерацию переписал, все сверил. Сейчас к подоконнику подошел, а там не хватает папок, которые красные с желтыми закладками. Ну, думаю, может, мужики что-то забрали. Нет, камеры посмотрели, пока мы Палыча откачивали, этот мудак в портфель положил их. Он сейчас рядом?
В голове закипает огненная лава. Как же человек может быть таким лживым, таким противным? Сначала обгадить все, обвинить людей во всех смертных грехах, потом семью подставить, жене изменить, спереть документы и делать вид, что все отлично.
— Демид, — кричу, чтобы ближе не подходить, — У тебя зарядки на прикуривателе нет?
— Есть, возьмешь?
Он снимает машину с сигналки. Эх, потерял бдительность. Открываю машины, забираю с пассажирского места его кожаный портфель, портфель. Свернуты в трубочку, лежат недостающие папки. Запихиваю их под свитер.
Хлопаю дверью авто, снова привлекая внимания.
И сейчас у меня есть только один правильный шаг — вызвать полицию, и тогда Демида мы не увидим еще несколько лет. Да, скорее всего, и нам достанется, штрафами, административкой, не думаю, что у нас по докам все кристально. Откаты в любой сфере есть. Или обменять их на Альбинкину свободу и удобные условия для Дениса Павловича.
— Зарядку нашел? — Демид поднимает глаза. Спокойный, без всего напускного. Кажется, он и сам уже устал от выдуманного образа.
— И не только ее, — подмигиваю. Думаю, больше слов не нужно.
Он поднимает брови, спешит к машине. Еще на подходе оборачивается, видимо, понял, что документы бестолково в машине оставил.
Подбегает к авто, с первого раза машина с сигналки не снимается, она пищит, а двери заблокированы. Пассажирская поддается, хватает портфель, открывает и шакалий взгляд на меня.
— Положи, что ты взял. Это тебе не принадлежит, — говорит тихо, чтобы Алькины родители не услышали. Кулаком постукивает по крыше машины.
— А то что? Полицию вызовешь? Так давай, будем с тобой в соседних камерах сидеть, как тебе перспектива? Да и руку положа на сердце, эти вещи, — стучу по карману, — это не твои. Они принадлежат нашей огромной компании, ее дочкам.
Вот он Демид, к которому я привык. Всегда готовый к прыжку, готов вцепиться мне в горло.