У меня перехватывает дыхание.
Я смотрю на неё. На девушку, чьи косички я когда-то заплетала перед экзаменом, кому давала списывать, чьи истерики утешала.
И внутри меня образуется огромная, бесконечная, пустая бездна.
Я поворачиваюсь к Егору.
Он стоит, сложив руки на груди, будто ждёт, когда я наконец «одумаюсь» и уйду по-хорошему.
— Знаешь что… — выдыхаю я, чувствуя, как внутри наступает странная, ледяная тишина. — Мне ничего от вас не надо. Никаких вещей из этого дома. Ничего. Если мой муж так легко отказался от меня из-за сплетен… Значит, он никогда меня и не знал.
Он дёргает уголком губ, будто хочет что-то ответить, но не успевает.
Я отворачиваюсь от них.
Больше ни слова.
Иду в коридор. Кажется, я ступаю по тонкому по льду. Он хрустит под ногами, но мне не страшно провалиться, потому что я уже мертва изнутри.
Я не слышу своих шагов. Хватаю с вешалки куртку. Даже не застёгиваю её толком. Просто накидываю и открываю дверь.
За спиной по-прежнему тишина, но я чувствую, как Егор таранит меня взглядом.
Я не оборачиваюсь.
К чёрту их!
Хлопок двери раздаётся, как выстрел, и вот я оказываюсь на улице.
Здесь темно, тихо и холодно. Настоящая зимняя ночь. Мелкий снег сыплется с неба, прилипает к ресницам, впивается в щёки, тает и тут же замерзает. Но я почти этого не чувствую. Тело онемело.
Я иду по дороге, не разбирая направления. Просто вперёд.
Асфальт под ботинками скрипит от свежего снега.
Воздух ледяной, будто он хочет заморозить все мои мысли, чтобы они больше не болели.
Слёзы обжигают глаза, но ветер мгновенно превращает их в ледяные дорожки.
Снег слепит.
Губы немеют.
И только карманы куртки тёплые.
Я засовываю туда руки и сжимаю пальцами тонкую, хрупкую бумажку.
УЗИ.
Моё чудо.
Мой ребёнок.
Я сжимаю снимок так крепко, словно он единственное, что удерживает меня на земле.
Потому что так и есть.
Все мои мечты, весь мой вечер, все мои ожидания разрушились.
Но внутри меня растёт новое сердце.
И теперь у меня есть смысл идти дальше.
Только ради него.
Ради нас двоих.
Егор
Дверь захлопывается за Таней, и в этот момент внутри меня что-то щёлкает.
Резко. Глухо. Как будто ломается какая-то внутренняя деталь, слишком долго работавшая на износ.
Я стою посреди гостиной и смотрю на дверь, хотя знаю, что уже ничего не произойдет.
В доме тишина. И от моих мыслей меня отвлекает только лёгкий звук ветра в трубе камина.
Странно… Я должен чувствовать облегчение. Уверенность. Я ведь поступил правильно.
Но почему внутри всё стучит, будто меня только что ударили в грудь?
Дана тихо поворачивается ко мне. Её каблуки едва слышно стучат по полу.