— Егор… — её голос мягкий, тихий. — Мне так жаль, что всё вышло именно сегодня. В твой день рождения. Это ужасно несправедливо.
Я киваю. Не доверяя себе говорить. Горло будто стягивает спазмом.
— Но, — продолжает она, подходя чуть ближе, — горькая правда всё равно лучше сладкой лжи. Ты знаешь это лучше любого.
Я выдыхаю.
— Спасибо, — произношу наконец. — Что рассказала. Это… Честно.
Она опускает глаза, будто смущается. Щёки чуть краснеют.
И у меня внутри вдруг появляется странное чувство, будто рядом наконец человек, который говорит простые, ровные вещи, не скрывая ничего.
— Я не могла иначе, — говорит Дана. — Ты… Ты хороший. Сильный, успешный, справедливый. Я… — она на секунду запинается, — я с тех пор, как брала у тебя интервью для колонки, часто думала, что ты тот человек, который всегда делает всё правильно.
Я сжимаю челюсть. «Правильно», да. Именно это я всегда пытался делать.
И сейчас… Тоже.
Но почему же так пусто внутри?
Дана нервно поправляет волосы, отводит взгляд.
Она действительно переживает.
— Если тебе нужна будет помощь… Или поддержка, — тихо говорит она, — я могу быть рядом. Поддержать. Просто поговорить с тобой. Ты только, скажи…
Она снова улыбается.
Искреннее. Приободряюще. Кладёт руку мне на плечо и проводит по нему горячими пальцами.
— Ладно, наверное, мне не стоит быть здесь. И ты хочешь побыть один, — говорит она трепетно, а затем берёт свою сумку, словно готовясь уйти.
И в этот момент меня накрывает.
Волна какого-то жгучего, опустошающего чувства, которое разрывает меня на части.
Огромный дом. Парализующая Тишина.
Если Дана сейчас уйдёт, я просто свихнусь!
Девушка делает несколько шагов в сторону двери, когда я не выдерживаю.
— Подожди, — говорю я, прежде чем успеваю обдумать. — Не уходи.
Дана останавливается. Медленно оборачивается.
Её глаза большие, влажные. Слово она вот-вот сама заплачет.
— У меня всё-таки… День рождения, — произношу я чуть неловко. — Может, ты останешься? Хоть на часок?
На секунду я боюсь, что она откажет. Что уйдёт и оставит меня один на один с домом, в котором ещё пахнет Таниным парфюмом, который сейчас почему-то раздражает.
Но Дана улыбается. Искренне.
Она ставит сумку обратно на тумбу.
— С удовольствием, — отвечает она тихо и делает шаг вперед. — Я буду рада составить тебе компанию.
Девять месяцев спустя
Таня
Я сижу на кухне родителей, за старым деревянным столом, покрытым мелкими царапинами, которые я знаю наизусть с детства. За окном простирается поле и серое небо, уже потемневшее к вечеру. Осень здесь наступает раньше, чем в столице. Воздух холоднее, чище.