— Верной? Да неужели? — ухмыляется она и медленно поднимает руку, — тогда как ты объяснишь, почему камеры в твоем офисе показали нам вот это?
Дана делает ещё шаг ко мне и медленно, почти театрально, достаёт из заднего кармана брюк белый плотный конверт. Такой же офисный, какие у нас используют в издательстве. Она встряхивает его, будто карточную колоду, и усмехается уголком губ.
— Узнаёшь? — спрашивает она и протягивает конверт Егору.
Но он даже не смотрит. Его взгляд прикован к моему лицу.
Холодный, изучающий, словно он пытается поймать момент, когда я сломаюсь.
Дана открывает конверт сама. Медленно вытягивает несколько глянцевых листов, и сердце у меня уходит куда–то в живот.
— Это… — я делаю шаг назад, хотя сама не понимаю, от чего хочу отойти.
От неё? От Егора? От того, что происходит?
Дана разворачивает первый лист и показывает мне.
Я теряю дар речи от того, что вижу перед собой.
Это ложь! Наглая ложь, от которой мне слепит глаза.
На фото я.
Действительно я. Пару дней назад, когда задерживалась на работе по отчетам.
Вот только почему–то вместо отчетов передо мной лежит мой обнаженный бывший, которого я страстно целую в губы⁈
Я вздрагиваю.
Еще раз провожу рукой по бумаге, которая сейчас кажется мне ненастоящей.
— Этого. Этого просто не может быть, — шепчу я, теряя последнюю возможность говорить. — Спросите кого угодно, эти фото подделка⁈
Я оборачиваюсь к Егору, ища в его глазах поддержку,
— Ну же! Скажи что-нибудь!
Но он лишь разводит руками, брезгливо глядя на меня.
— Если фото действительно подделка, — говорит он ровно. — Тогда почему он подтвердил, что это правда?
Я стою, как прибитая к полу, словно ноги приросли к плитке. В груди всё стучит, но ладони ледяные. Я смотрю на фотографии, на Егора, на Дану, и не верю. Просто не верю, что это происходит со мной.
— Егор… — голос дрожит, срывается, но я всё же заставляю себя говорить. — Ты серьёзно? Ты правда решил поверить не мне, а какому-то человеку, с которым у меня уже сто лет ничего нет⁈ Который до сих пор злой, до сих пор обижен за прошлое? Он бы подтвердил что угодно, если бы это хоть как-то могло мне навредить!
Егор снова смотрит на меня так, будто я для него пустое место. И разочарование в его взгляде задевает сильнее всего.
— Может, он сам эти фото и подкинул! — я почти кричу, чувствуя, как горло сжимается. — Ты вообще подумал об этом? Вспомнил, как он меня ненавидит?
Я делаю шаг вперёд, прижимая к груди проклятый конверт с УЗИ, который сейчас кажется тяжёлым, как камень.
— И вообще! Откуда у тебя эти записи⁈ — спрашиваю, чувствуя, как в воздухе нарастает паника.