— Я ужин ещё не поставила в духовку, — говорю скороговоркой, — но всё будет очень скоро! Я просто не ожидала, что ты так рано…
— Я не голоден, — перебивает он.
— Не голоден? Ты на работе поел? У вас опять отмечали в ресторане с коллегами, как всегда?
Егор поднимает глаза. Взгляд тяжёлый, усталый. Чужой.
— Нет, Таня. Коллеги тут ни при чём.
Я чувствую, как в груди что–то содрогается. Неприятно. Липко. Но я тут же начинаю суетиться, будто движение может разогнать тревогу.
— Ну… ладно. Всё равно… ужин. Я сейчас поставлю, это быстро… — бормочу, уже открывая шкафчик, хотя руки дрожат. В голове только одна мысль: как ему сказать? Как правильно? Чтобы красиво, чтобы он улыбнулся…
Я украдкой сжимаю конверт с УЗИ, который держу за спиной, словно талисман. Это же наш подарок. Наш шанс. Наш праздник.
— Может, тогда… перейдём к основной части вечера? — говорю, пытаясь вернуть лёгкость своему голосу.
Егор какое–то мгновение просто смотрит на меня, будто взвешивает каждое следующее слово. Потом медленно спрашивает:
— Ты хочешь меня поздравить прямо сейчас?
Я сразу оживаю. Сердце подпрыгивает.
— Да⁈ Конечно! Я ждала этого целый день! — я почти улыбаюсь, крепче сжимая в руках результаты УЗИ, готовясь выложить их на стол перед ним, увидеть, как у него дрогнет лицо, как вспыхнут глаза.
Но он не улыбается. Не двигается. Только говорит. Тихо, ровно, будто отрезает:
— Вот и отлично, потому что мне как раз есть о чем тебя попросить, — он делает паузу и подступает ко мне на шаг.
— Будь так любезна, поднимись наверх и собери свои вещи.
— Что? — у меня пропадает дар речи, — собрать вещи? Мы едем куда–то в отпуск?
Егор хмыкает, безжалостно тараня меня взглядом.
— Не совсем, Таня. Вещи собираешь сегодня только ты. — произносит безжалостно. — А завтра… завтра я подаю на развод.
Я стою перед Егором, всё ещё сжимая в руках конверт с УЗИ, и чувствую, как внутри меня всё переворачивается. Кажется, что пол уходит из-под ног. Мне даже воздуха не хватает. Его слова будто не касаются меня, пролетают мимо, и я думаю, что просто… ослышалась. Иначе быть не может.
— Что ты… сказал? — спрашиваю хрипло. — Повтори, пожалуйста.
Егор смотрит прямо, не моргая.
— Ты услышала правильно. Собирай свои вещи. Сегодня. Сейчас.
Я моргаю чаще, чем нужно. Пытаюсь ухватиться за реальность, но она выскальзывает, становится скользкой и неприятной.
— То есть… мне сейчас не показалось? — пытаюсь усмехнуться, хотя подбородок дрожит. — Ты же понимаешь, как это звучит?
— Не показалось, Таня. И я не шучу.
Он говорит ровно, холодно. Как будто читает чужой сценарий, который давно выучил.