— Иди наверх, — продолжает он, кивая в сторону лестницы. — Начинай собирать вещи. Я не потерплю в своём доме предательниц.
У меня перехватывает дыхание.
— Каких ещё… предательниц? — голос срывается. — Ты вообще о чём, Егор?
Он усмехается. Мелко, неприятно, так, как никогда раньше при мне не усмехался.
— Не строй сейчас из себя невинность. Я всё о тебе знаю. Мне всё рассказали.
Внутри что–то ломается. Быстро, хрупко, со звуком, который слышу только я.
— Что бы тебе ни сказали… это ложь, — выдыхаю я. — Наглая. Беспринципная. И у меня нет понятия, о чём ты.
Он хмыкает.
— Конечно, Таня. Я знал, что ты так скажешь. Что будешь до последнего гнуть свое. Пока не прижмут. Пока в лоб не тыкнут тебе доказательства.
Я чувствую, как ноги становятся ватными.
Мысли скачут беспорядочно: Это, наверное, опять интриги на работе. Девочки из отдела периодически строят свои детские заговоры. Кто-то что-то переврал. Завидуют. Наговорили ему глупостей. Сейчас объясню и всё встанет на свои места. Сейчас…
— Егор, я правда не понимаю, — заявляю я уже серьезнее. — Если ты повелся на девочек из издательства и их козни.
— Из издательства, значит? — протягивает он, наклоняя голову.
Я уже открываю рот, чтобы сказать ему, что да, наверняка опять эти разговоры, сплетни, очередная мерзость от Светки из корректуры…
Но в этот момент Егор делает шаг в сторону и чуть приоткрывает дверь в гостиную.
— А Дана тоже твой враг? — спрашивает он.
Мир глохнет.
— Что? — выдыхаю я, но звук почти не выходит.
Из соседней комнаты выходит стройная, высокая девушка в облегающих брюках и светлой блузке. Хвост черных, как смоль, волос падает на плечо. Она идёт легко, уверенно, как хозяйка. Как человек, который был здесь не один раз.
И я узнаю. Узнаю ее слишком хорошо.
Потому что никак не ожидала увидеть в своем доме на День рождения мужа свою подружку со времен школы.
— Дана?.. — голос предательски дрожит. — Что ты здесь делаешь?
Она наклоняет голову, хлопает густыми ресницами. Так, как делала ещё в школе, когда хотела казаться милой.
— Как что? — отвечает лёгким, почти певучим голосом. — А разве не видно? Помогаю твоему мужу восстановить справедливость. Он заслуживает знать правду о тебе.
Я чувствую, как внутри всё холодеет.
— Какую ещё правду, Дана? О чём ты говоришь⁈ — произношу, и голос звучит слишком тонко.
Дана приближается, улыбаясь так сладко, что становится мерзко.
— Ну как же, Танечка… — тянет она, делая шаг ближе. — Не прикидывайся, будто не знаешь, о чем мы?
— Не знаю! О чем⁈ — уже начинаю злиться я. — Я всегда была верной женой!