Но в последний момент тело сжалось, а момент удовольствия напомнил мне далекое-далекое эхо. Не яркий, не пронзающий душу, а далекий, едва ощутимый…
— Обидно, — прошептала я, лежа на его груди.
— Что обидно? — его дыхание коснулось моей макушки.
— Почти получилось, — прошептала я. — Почти…
— Ты уже чувствуешь. Ты позволила мне прикоснуться. Ты позволила себе простонать. Ты сидишь на моих коленях — не как пленница, а как королева, которая выбрала этот трон. Это не мало, Алира. Это — всё.
Я «исцелилась» за одну ночь. Но я впервые за месяцы почувствовала — не страх, не стыд, а тёплую нить между двумя сердцами. Нить хрупкого доверия.
Когда она расстегнула первую пуговицу, дракон внутри взревел так, что кости загудели от напряжения. Мои пальцы сами потянулись к ней — не чтобы обнять, а чтобы сорвать ткань. Разорвать платье в клочья когтями. Прижать её к камню так, чтобы она почувствовала каждый сантиметр моего голода. Чтобы её крик смешался с моим рыком, а слёзы превратились в стоны.
Хочу растерзать, — шептал зверь. Хочу впиться зубами в её шею, оставить следы на бёдрах, чтобы каждый, кто посмеет взглянуть на неё, знал: эта женщина — моя. Моя плоть. Моя боль. Моя добыча.
Я сжал кулаки. Чешуя проступила по предплечьям — не от силы, а от муки сдерживания. Каждая жилка горела, будто по ней текла расплавленная лава. Я смотрел, как она снимает платье, и зубы сжались так, что на языке появился вкус крови. Её тело — белое, хрупкое, израненное страхом — манило.
“Дай мне волю!” — рычал дракон, когда она скользила моими пальцами по своему телу. — «Один раз. Один раз позволь мне показать ей, что значит быть моей».
Но я не дал.
Я опустился на колени у каменного стола. Её запах — вербена, страх и что-то древнее, почти магическое — ударил в виски. Когда мои губы коснулись её кожи, я почувствовал, как дрожит её тело. Не от желания. От борьбы. И эта борьба сводила меня с ума сильнее любого оргазма. Я ласкал её медленно, почти священно — но в каждом движении сквозила угроза. Угроза того, что я могу потерять контроль. Что зверь может вырваться. Что я могу взять больше, чем она готова отдать.
И в этом была моя сладчайшая пытка: желать разорвать, но целовать. Хотеть сломать, но оберегать. Жаждать обладать, но ждать её «да».
Когда она оседлала мои колени, дракон взревел так, что я едва не потерял контроль. Он так хотел этого. Я снова чувствовал ее… Он чувствовал… Каждое ее мягкое ритмичное движение, плавность ее тела, которая отдавалась сладким ознобом внутри.
Её тепло. Её запах — вербена, дым и что-то древнее, почти магическое. Её тело, которое наконец-то перестало дрожать от страха. Зато теперь дрожало мое. Оно дрожало от желания, которое я старался сдерживать, чтобы не напугать ее.