Да, я повелась на уговоры Даркворда и согласилась назвать нашу с ним дочку в честь Бальтазара.
— Из-за твоего реверанса в сторону моего сурового братца, — выказала я мужу однако своё недовольство, — нашей девочке всю жизнь придется объяснять подружкам своё причудливое имя!
— Зато она будет особенной, — горделиво, рассматривал Даркворд тогда еще совершенную пусечку, завернутую в белоснежное одеяльце. – И что-то мне подсказывает, что и нрав у нашей малышки будет под стать имени. Она у нас вырастет отважной воительницей! А не какой-то там меланхоличной барышней.
— У-м-ыы-ы-уу… — хором отвечали мы с малышкой на это.
— Смотри, ― с гордостью показывал сегодня Даркворд Бальтазару свою крошечную гордость, ― Бальтизия уже пытается летать! У нее необычно тугое крепление крыльев! И я думаю, что она опередит сверстников. Поднимется в небо уже после осеннего солнцестояния.
— Упрямая, как и ее отец, — хмыкает на это дядя нашей дочурки.
Но и в его глазах светится откровенное умиление.
Все мы сегодня в легких купальных костюмах. Скромных, с юбочками у женщин и закрытыми жилетами у мужчин. Почти как в старинных альбомах начала девятнадцатого века. Однако ткань переливается тонкими узорами чародейских вышивок, и потому купальники выглядят воздушно и необычайно изящно.
А самым откровенным и даже вызывающим по местным меркам был, разумеется, купальный наряд Донкисса.
Он последним неспешно подошел к берегу. Темный драф, ставший другом семьи. Нонсенс во плоти!
И единственный холостяк среди нас.
Донкисс сидел чуть поодаль. Но когда дети налетели на него вихрем, отгороженность драфа дала трещину. Пусть он и довольно долго делал вид, что возмущен советами, вроде:
«Жениться, жениться тебе пора!»
Этим Донкисса поддевал каждый, кому не лень. По поводу и без.
— О, нет! ― фырчал драф. ― Когда я вижу, как эти мелкие черти дерутся за ракушку, мне кажется, что с браком я подожду и в следующие две сотни лет.
Но в его взгляде при этом мелькали нежность и белая дымка зависти, которые Донкисс и сам пока за собой не замечал.
И все-таки через минуту он вдруг усмехнулся:
— Хотя, может, если попадется какая-нибудь премудрая пришлая дама, которая сумеет приручить и меня… да еще и подарит таких же шумных детей… глядишь, и я подумаю о брачном ритуале…
Его задумчивая реплика была встречена всеобщим одобрительным смехом. Он зазвенел над волнами, смешиваясь с ласковым сиянием солнечных бликов.
Даркворд бессознательно подался ко мне.
Мы прошли с ним через многое… Затем я провела его через все круги испытаний и головомоек, чтобы убедиться, что он точно теперь достоин называться моим мужем!