Но вот позади Снежка внезапно раздался глухой звук тяжёлого шлепка о землю; кто-то явно большой и грузный только что приземлился за его спиной. Посреди начавшейся на трибунах паники раздались испуганные вскрики. Кулшу-Дази озадаченно обернулся, дабы взглянуть на того, кто осмелился спуститься к нему в Яму, и в тот же миг сокрушительный удар в челюсть отбросил молодого йотуна аж на дюжину метров назад, опрокинув при этом навзничь. Спустя секунду-другую разлепив налившиеся свинцовой тяжестью очи, оглушённый турс удивлённо моргнул, силясь понять, что произошло, и в это мгновение гигантским скачком, аки кузнечик, ему на туловище приземлилась огромная серая обезьяна, размерами не уступающая самому Снежку, а массой тела, возможно, и превосходящая. Две нижние лапы бугуза с силой опустились на живот Кулшу-Дази, а две верхние, сжатые в здоровенные кулаки, напоминавшие собой пятипудовые гири, мощным хлопком ударили турса в грудь, дробя ему кости и сминая внутренности в труху. После чего могучие кулачищи ещё несколько раз шарахнули по уже бездвижно лежащему йотуну, с жутким треском проламывая череп Снежка. Кулшу-Дази пал как воин, наконец-то отправившись к своим батьке и матери в места вечной охоты.
Тем часом с жуткой гориллой начали происходить странные изменения: окутанная неожиданно налетевшей лёгкой дымкой, громадная обезьяна принялась стремительно линять и уменьшаться в размерах, при этом болезненно рыча: сам процесс перевоплощения явно был не из приятных. И вот спустя минуту на арене стоял совершенно голый человек, самодовольно взирающий на поверженного йотуна. Зоривес (а обнажённым мужчиной оказался не кто иной, как ученик Урсулы, собственной персоной) предпочитал оборачиваться в своё второе естество по старинке, то есть скидывая пред сим действом с себя всю одёжку. Нагота его ни капли не смущала.
— Давно хотел зарубиться с кем-то из твоего рода, надеясь на интересный бой, да что-то как-то не впечатлился! Надеюсь, твой дружочек варвар меня так не разочарует!.. — ядовито протрещал Зоривес и, не обращая внимания на частично замершие, ошарашенные увиденным трибуны, прошептал короткое заклинание. Спустя миг, соткавшись прямо в воздухе, в подставленную левую ладонь тёмного волшебника плюхнулся длинный вострый кинжал, а в правую — небольшой льняной мешочек с завязками. — Твои клыки с когтями я сейчас заберу, а после ворочусь за шкурой, костями и сердцем. Никуда не уходи, дождись меня, уж сделай милость, — ехидно проскрипел себе под нос молодой ведун и, склонившись над своей добычей, принялся ловко вырезать вожделенные трофеи.