С этими словами раненый йотун поднял слегка опешившего исполина как пушинку, за загривок и пояс, да сделав несколько шагов по направлению к ложе городничего, под поражённый вздох трибун без особых усилий кинул вверх ошарашенного Ратибора. И в тот же миг на арену выпустили три десятка волкодавов. Стая огромных, по пупок обычному человеку, злобных псов, яростно рыча, сразу набросилась на развернувшегося к ним, изготовившегося к схватке Кулшу-Дази, отважно принявшего, похоже, последнюю в жизни битву. Напоминая собой страшное цунами, свора жутких собак чёрной волной накрыла молодого йотуна и, почудилось, тут же смела его со своего пути. Но первое впечатление оказалось обманчивым: вот от мощного пинка из образовавшейся кучи-малы вылетела пара переломанных тёмных тушек, следующий удар могучей лапой снёс другому зверю череп, и наконец, в ход у мгновенно разъярившегося турса пошли длиннющие когти, взявшись в ответ споро резать на куски свирепых волкодавов, исступлённо рвавших Снежка на части. Это было поразительное зрелище: Кулшу-Дази в одно рыло принялся раскидывать стаю здоровенных псин, в очередной раз наглядно показав, кто в Яме хозяин.
Тем часом прилетевший точнёхонько в ложу к досточтимым господам Ратибор смачно шлёпнулся прямо на рыхлого Байбариана, значительно смягчившего своими пухлыми телесами приземление молодого богатыря. Молниеносно вскочив, дюжий ратник быстро огляделся: градоначальник бездвижно развалился на полу, потеряв сознание от грохнувшегося на него рыжебородого витязя, Джушукан сполз под стол и затих, притворившись частью интерьера, а Зелим, ошарашенно поднимаясь, одновременно потянулся за стоящим рядом с его креслом двуручным мечом Яромира.
— Кажись, это моё! — левая длань Ратибора уверенно опустилась на гарду палаша, с тихим щелчком загоняя лезвие клинка обратно в ножны, а правая сцапала посеревшего от страха Зелима за горло. Могучий великан приподнял наследника рода Тупсов и притянул к себе, зловеще при этом прорычав: — Помнится, уж больше года назад я жизнь обещал тебе сохранить, крысёныш высокородный, когда приду за своим мечом! Ну, в благодарность за сварганенные ноженки!.. А я слово держу, так что сейчас ты не сдохнешь, не фуняй. Но коли ещё раз попадёшься мне на глаза, уж не обессудь; порубаю, как и грозился ранее, на парочку мандариновых долек! Ну а покамест — сладких снов! — с этими словами Ратибор всадил свой широкий лоб между бровей Зелима, мигом потушив крошечные искры разума в его очумевших от перепуга очах. После чего огневолосый исполин живо присел на корточки, оперативно сдёргивая с вынужденно «прилёгшего отдохнуть» тысяцкого его добротный кожаный пояс с ножом, и тут же, поднявшись, споро надел ценный трофей на себя, поверх своего полотняного замызганного кушака. Следом Ратибор шустро приладил крепкой перевязью к специально предназначенному для этого кольцу на ремне ножны с мечом Яромира, уж давно пирующего у Сварога в чертогах. Теперь булат старого приятеля всецело принадлежал «рыжему медведю». И Велес свидетель, лучшего хозяина на всём свете для данного двуруча было не сыскать.