Тем временем Ратибор с мечом в руке вылетел наружу и помчался по улице Ристальщиков, сквозь зубы тихо ругаясь; туника Джушукана, не выдержав мощной хватки могучего великана, порвалась, как папирус, разойдясь пополам, что позволило протрезвевшему от страха принцу на удивление резво сигануть в мельтешащую вокруг толпу. Впрочем, дюжий ратник не очень расстроился тому, что остался один; он осознанно отказался преследовать брата Эдиза, здраво решив, что вскоре заложник под боком будет лишь якорем тормозить предстоящий ему залихватский забег к намеченной цели. Об одном лишь сожалел Ратибор: что не успел свернуть шею высокородной особе из дома Кайя.
— А не найдутся ли тутова любители утех телесных? — раздавшийся вдруг знакомый неприятный голос зазывалы сильно резанул слух молодому богатырю. — Подходи, выбирай! На любой вкус, окрас и кошелёк… — догутарить Коцляк, хозяин «Спелой ягодки» не смог, ибо пробегавший мимо Ратибор молниеносно вскинул палаш и походя снёс голову непонятливому одноглазому негодяю, так и не осознавшему, как ему повезло остаться целым и невредимым после первой встречи с разгневанным русичем. Кровь фонтаном брызнула из обезглавленного тела, осевшего на землю лишь спустя пару мгновений после того, как башка мерзавца откатилась под ноги двум мордатым охранникам, ныне восседавшим у входа. Похоже, управляющий всё же решил слегка подстраховаться после вчерашнего происшествия. Да только это ему не особо помогло сохранить свой кочан на плечах, к вящему неудовольствию нанятых Коцляком амбалов.
— Не понял!.. — один из тугодумных громил растерянно поднялся и, ошарашенно пялясь то на окрасившуюся багрянцем головёнку, то на также заляпанное кровушкой тело своего мёртвого нанимателя, озадаченно почесал репу, а после попытался поговорить с покойником, с удивлённой грустинкой произнеся: — Хозяин, что ента сейчас было? Мы чего, больше не сможем бесплатно пользовать рабынь?..
— Не в этой жизни, свинорылый! — притормозив у входа, заместо почившего Коцляка рявкнул в ответ взбешённый Ратибор. Снова молнией сверкнула булатная сталь, на этот раз вспарывая объёмистое брюхо отожравшегося пузана. Плюхнувшись на пятую точку, выронивший топор мордоворот стал судорожно запихивать назад свои вываливающиеся внутренности, начав было при этом страшно завывать на всю округу. Но дюжий ратник ещё одним ударом раскроил ему наискось заплывшую жиром харю, заставив бестолкового пухляша заглохнуть навсегда, после чего всадил лезвие меча под бороду только-только принявшемуся вставать второму, спросонья непонимающе моргавшему охраннику, ловко пришпилив того к стене борделя. Впрочем, под тяжестью своего веса обрюзгшее тулово, разорвав последние, ещё соединяющие его с головой кожу и сухожилия, тут же медленно сползло по стенке, назад на сидушку, заваливаясь затем набок. Башка же непутёвого обережника так и осталась лежать на широком лезвии двуручного меча; правда, спустя пару секунд она всё-таки скатилась с булата и глухо шлёпнулась на до сих пор судорожно дёргающее конечностями тело. Стремительно увеличивающиеся лужи крови под туловищами двух телохранителей и их негодяя-хозяина, без сомнения, украсили парадный вход в «Спелую ягодку».