Между тем Ратибор, не обращая внимания на начавшийся в округе переполох, выдернул зашедший аккурат в стык между двух блоков известняка клинок и шустро вернулся к телу Коцляка. Затем огнекудрый исполин одним движением расторопно срезал с пояса убиенного управляющего массивную связку ключей, а вторым — сноровисто подцепил их окровавленным лезвием за медное кольцо, на котором они висели, после чего подошёл к борделю и мощным пинком отворил ворота так, что их практически сорвало с петель. Зайдя буквально на полкорпуса в увеселительное заведение, пока ещё не забитое народом даже на треть, молодой богатырь быстро огляделся. Заприметив в полумраке недалече двух исхудалых мальчишек, до сего момента драивших полы, а сейчас во все глаза испуганно и вместе с тем с робкой надеждой таращившихся на вошедшего могучего русича, «рыжий медведь» кинул им связку ключей, при этом громогласно пророкотав:
— Ваш поганый хозяин сдох! И как по мне, так лучше сгинуть при попытке побега, чем жить вашей жизнью! Но решать вам, ребятня, — после чего Ратибор развернулся и помчался к выходу из Дулмаса, уже не видя, как радостные парнишки принялись спешно снимать свои оковы.
Быстрее молнии
— В погоню! Немедля! Всех на уши поставить! — поспешно утираясь, визжал на пол-округи как недорезанный Байбариан, весь красный от ярости и унижения, ибо вернувшийся в ложу градоначальника взбешённый Джушукан решил выместить свой накопившийся гнев весьма своеобразно, справив малую нужду прямо на физиономию возлежавшего на полу, ещё не очнувшегося посадника, по мнению принца, не обеспечившего должную безопасность в Яме, а значит, и единолично повинного в побеге рыжебородого витязя. Тут же очухавшийся Байбариан, за подобное оскорбление уж хотевший велеть содрать кожу с наглого гостя, живо прикусил язык, когда понял, что «обрызгал» его не кто иной, как сам родный братец императора Ослямбской империи. Джушукан являлся единственным человеком в Дулмасе, которого было боязно трогать хотя бы пальцем, ибо вскорости наверняка шкуру уже будут сдирать как с самого Байбариана, так и со всей его родни, а также с многочисленных домашних питомцев вроде собак, канареек, черепашки и любимого хомячка. Оттого градоначальник и стерпел обиду, про себя признавая, что до сих пор невысказанная вслух претензия принца к нему вполне обоснованна; ведь если бы в Яме, как и задумывалось изначально, висела сетка, ничего бы из произошедшего непотребства не случилось.
«А ежели вскроется, — тоскливо кумекал про себя Байбариан, — что по официальным бумагам сеть меняется каждый год, а по факту ни хрена не делается, зато деньги за её замену регулярно оседают в моей кубышке, то мне точно несдобровать!.. Ну а чтоб этого не произошло, нужно лишь одно… Изловить поганого варвара, заварившего такую несусветную кашу!»