Как справедливо отметил Сэнсэй, игровой облик новоявленному ками выбирается Небом. Происходит это в два этапа. На первом кандидат получает от своего Учителя пустой свиток, который относит в особый храм. После окуривания священным дымом на бумаге проявляется некая надпись.
В моем свитке, «проявленном» два дня назад, значилось:
Сложены крылья
Острый изогнутый клюв
Кровью окрашен
Прочтя проступившие строки, я возликовал, живо представив себе восседающего на вершине высокой скалы могучего орла, раздирающего клювом добычу. О лучшем аватаре не приходилось и мечтать!
Проблема заключалась в том, что, возникнув раз, этот яркий образ впечатался в мое сознание намертво. И нипочем не желал уходить оттуда, когда пришло время второго этапа — непосредственного воплощения аватара. Сэнсэй был ко мне не вполне справедлив: нет, я вовсе не стремился дерзновенно навязать Небу собственную волю! Но неосторожно нарисованная в фантазиях картинка и в самом деле сковывала мой ум, вынуждая раз за разом терпеть неудачу.
Вот и сейчас… Нет, хватит! Никаких орлов! Не думать об орле! Вообще не думать об аватаре!
Хм… Интересно, а мысль о том, чтобы не думать об аватаре, считается мыслью об аватаре?.. О, Небо!
Похоже, помочь тут смогло бы разве что ката Оеката-но-исан , которое я некогда практиковал под руководством своего прежнего Учителя, Дракона Ямато-но Ороти. Вот уж что напрочь прочищало ум от ненужных мыслей! Но идти этим путем Сэнсэй мне не позволял, считая его своего рода читерством — приемлемым и даже полезным для обычных игроков, но губительным для ками, призванных взаимодействовать с Небом и Пустотой самостоятельно. «Костыли нужны хромому, а при здоровых ногах они лишь помеха», — говорил обычно он.
Это Сэнсэй на Антонову, что ли, насмотрелся — с такими сравнениями? В первый раз к нам во Дворец Творчества Детей и Молодежи Маша пришла как раз на костылях. Случилось это недели три назад — и с тех пор Антонова сделалась в нашем летнем додзё завсегдатаем. Как, к слову, и моя сестрица Вика — но та занималась у Сэнсэя уже добрый месяц. Тоже по индивидуальной программе. Как я понял, Владимир Александрович обещал сделать из них с Машей Проснувшихся, но пока дело у него, похоже, двигалось не слишком хорошо.
Как и у меня с обретением аватара…
Нет! Не думать об аватаре!
Образ гордого орла, с таким трудом вытесненный было из ума, вновь своенравно возник перед моим мысленным взором, и глаза у меня сами собой открылись… Нет, на этот раз перед ними был вовсе не безвинно пострадавший муравейник. То есть, присутствовал и тот, но в некотором отдалении и возносящийся к небу словно заправский курган. Трава же, которую еще недавно я беспечно попирал, поднималась теперь местами выше моей макушки!