Но есть и обнадёживающие воспоминания. Я знаю, что даже если будет создан новый управляющий амулет, для его активации нужно прикоснуться к моему телу. А тот оазис находится очень далеко от того места, где я сейчас. Очень далеко, в нескольких десятках суточных переходов. Ещё немного успокаивает то, что мастер-алхимик, практик какой-то заоблачной Ступени, создавший Бин Жоу, никогда лично не покидает своего оазиса. Против него у меня не было бы и тени шанса, но, скорее всего, по мою душу он отправит кого-то из своих помощников.
А в том, что Бин Жоу попытаются вернуть, как только поймут, что он не появился после гибели каравана в указанном месте, у меня нет сомнений. В моё нынешнее тело вложены такие деньги, что его цена превышает вес в чистом золоте. А такими активами никто разбрасываться не будет.
И смерть мясного голема не инсценировать: тот самый флакон с кровью, что хранится в оазисе, не даст себя обмануть. Этот волшебный фиал «чувствует искру жизни» того, чья кровь в него помещена, что делает любую инсценировку бессмысленной.
Может, выйти к людям и рассказать о том, что пустынные племена готовят большой набег? Поведать о чудовищных опытах, которые ведёт «старец в горах», тот самый алхимик, который создал Бин Жоу?
Наивно и отдаёт попыткой мыслить в рамках земных норм. Тут в лучшем случае никто мне не поверит. А в худшем… Найдут мага разума на пару ступеней выше моего нынешнего тела и выпотрошат мою память, словно выброшенную на берег рыбу. Выпотрошат так, что ни о каком сохранении личности не будет идти и речи.
Да и какое мне дело до каких-то набегов? Мне бы свою жизнь и свободу сохранить. Вот о чём нужно думать в первую очередь. А нашествия кочевников Небесная Империя переживала не одну сотню раз, переживёт и новое. Да, будет война, будут жертвы, но не в моих силах это предотвратить. И даже если я смогу донести до заинтересованных людей весть о надвигающейся опасности, то это изменит только то, что жертв будет больше со стороны кочевых племён пустыни, а не среди жителей Империи. Но всё равно, жертвы будут в любом случае.
Возможно, я всегда был конформистом и приспособленцем, но фраза «своя рубашка ближе к телу» мне куда роднее, чем пафосное превозмогание во имя всего хорошего и против всего плохого. И приоритет для меня однозначен: сперва сохранить свою жизнь и свободу, а всё остальное — по остаточному принципу.
Нет, если бы речь шла о сохранении жизни моих близких, я, возможно, пришёл бы к другим выводам. Но в этом мире у меня нет близких людей. Нет не только семьи, но и друзей, и даже просто хороших знакомых. Я здесь чужак. Чужак, которого сожрут с потрохами, если оступиться или проявить хотя бы малейший намёк на слабость и неосторожность.