Женщина взяла девчушку за плечи, развернула в сторону дома и придала ей ускорение ласковым шлепком по попе. Но Манюня не привыкла так быстро сдаваться.
— А вы? — окинув нас подозрительным взглядом, уточнила малышка.
Ну, понятно, а вдруг мы тут конфеты без нее трескать будем.
— А мы поговорим с…
— Алексеем, — подсказал я.
— С Алексеем, и я приду домой.
— С Лешей? На компот с пирогами?
— Посмотрим, — уклончиво ответила женщина и снова развернула внучку к калитке. — Все, беги. Мой руки, умывайся, бабушка скоро придет.
«Понятно, теперь моя очередь», — хмыкнул про себя, оглядываясь на двор Федора Васильевича. Игорек продолжал что-то искать, заглядывая в самые немыслимые места: бочку с водой, ведра, тачку, даже под крыльцо пытался залезть, распластавшись пузом по траве.
— Вы знаете, что он там ищет? — поинтересовалась женщина, про которую я забыл, увлеченно наблюдая за Васильковым.
— Если бы знал, здесь бы не сидел, — вздохнул я, поднимаясь на ноги. Некрасиво разговаривать с дамой, сидя на корточках, да и неудобно.
— Так, молодой человек, для начала давайте познакомимся.
— А потом?
— А потом я решу, вызывать участкового или нет, — сурово глядя мне в глаза, пояснила Манюнина бабушка.
— Это долгая история, — вздохнул я, кидая очередной взгляд из-за кустов на Игоря.
— Я никуда не тороплюсь.
Да кто бы сомневался! Вот что ей рассказывать? Про деда? Про мою идиотскую затею с разведывательной поездкой? И про еще более придурошную слежку за Васильковым?
— А вы хорошо знали Федора Васильевича?
— Знала? — женщина удивилась. — Я хорошо знаю Федора Васильевича, — бабуля, которая вовсе не выглядела бабулей, выделила слов «знаю».
Я вздохнул: ненавижу сообщать родным и близким печальные новости. Всегда радовался, что я не врач и не мент, которые вынужденно работают вестниками смерти, и вот, пожалуйста.
— Так, Алексей, давайте-ка зайдем во двор и не будем мозолить глаза соседям.
— Так нет никого, на работе же все, — искренне удивился я.
— Это деревня, молодой человек, здесь за каждым пустым окном и закрытой калиткой разведывательный батальон в засаде сидит.
Однако, интересная такая бабушка. Ах да, точно: библиотекарь же, начитанная, значит, и себе на уме, видать. С такой надо быть аккуратней, не заметишь, как сам все расскажешь и во всех грехах покаешься, даже если не совершал и не привлекался.
— Простите, как вас по имени-отчеству?
— Прошу прощения, Анна Сергеевна я, — женщина улыбнулась. — Прошу за мной.
— Вы меня простите, Анна Сергеевна, всенепременно загляну на огонек и обязательно все объясню, что могу и знаю. Но пока вот этот вот, — я кивнул в сторону зеленого дома, — не уйдет со двора, не могу я в гости зайти.