Славика трясло от нетерпения. Он выжидательно уставился на меня, но я молчал, переваривая увиденное. Хорошо хоть, вслух не ляпнул про свое имя. Объясняйся потом с журналюгой! А он дотошный, по лицу видно. Не пропустит ни слова, докапываться начнет!
Так, стоп, Леха! Имя — мое, да. Но есть нюанс, как говорится в одном старом анекдоте. Карта подписана моим настоящим именем. Именем, с которым я родился, взрослел, жил до полтинника и, быть может, уже умер в далеком две тысячи двадцать втором году.
«И о чем это говорит? А хз, дорогой друг Алексей Степанович Лесовой… хорек знает, что это значит!» Я стоял, оглушенный увиденным, пытался связать концы с концами, да только ни черта у меня не получалось! Ну не вязалось никак мое имя с древностью, бумагами, царскими гербами, изящными буквами и кровавыми пятнами.
Не было у моей семьи голубых кровей. Отец из рабочих. Мать… Ну, мама да, голубых советских кровей, из педагогической династии. Стала заслуженным учителем, продолжила семейную традицию. Дед и бабушка тоже педагоги. С прадедом сложнее, про него я знал мало. Можно сказать, совсем не знал, да и прабабушка нечасто мелькала в семейных историях.
Так, стоп! Хватит фантазировать! Интересно, чей это герб? Что за звери на нем? А бумага? Фальшивка или нет? Карта чего? И что прячется за крестами?
Вопросы, вопросы, и ни одного вразумительного ответа или предположения!
— Ну? Что молчишь? — Стеблев не выдержал, повысил голос. — Поможешь?
— А? — я поднял на него осоловевший взгляд, не понимая, чего он от меня хочет.
— Эй, ты чего? — журналист наконец понял, что со мной творится что-то неладное.
— Где, говоришь, ты это взял? — спросил я.
— Ты чего? Говорю же, в медведе… Залез в схрон под медвежьим хвостом. Ямка там была, прикрытая камнем. Сразу и не поймешь. Я минут десять пытался понять, куда он бумаги спрятал. Вроде обошел вокруг, и все. А я пока спустился вниз, думал, уже второй забрал, но нет! Нашел! Успел! — довольно закончил парень.
— Ну ты и дурак, — в сердцах выдохнул я.
— Сам ты дурак! — оскорбился Вячеслав. — Это моя работа!
— Воровать?
— Это не воровство! Это моя работа! Работа! Понимаешь? Это — сенсация! — упрямо повторил Стеблев.
— Ну какая тут сенсация? Старая карта непонятного содержания, с полудохлой схемой неясно чего. Ты сам-то знаешь, что это за крестики-нолики? Что здесь нарисовано? — я потихоньку приходил в себя, но взгляд все равно притягивало к надписи, как магнитом. — И отработал ты документ неизвестно у кого. Ты слышал и видел двоих, а если их больше? В любом случае эту сенсацию искать будут. А когда не найдут, поймут, что увел кто-то из нудистов, начнут шерстить. Как думаешь, тебя быстро вычислят? А если это бандиты какие? И кто такой этот… Лесовой? — я не заметил, как повысил голос.