— Проценты, — буркнул я в последний раз, укрываясь одеялом, и почти сразу же провалился в сон.
А утро началось… внезапно по канону — с кофе.
— Вот, — Джулия стояла рядом с моей кроватью, виновато улыбалась и протягивала мне любимую гигантскую кружку. — Как ты любишь.
Я приветливо улыбнулся.
— Ты… отошёл? — осторожно спросила она.
— А ты поняла, какую чушь у меня вчера спросила?
— Да, — замотала головой кареглазка. — Да-да-да. Извини меня, пожалуйста, ты мужчина, ты сам всё решаешь.
— Умница, — кивнул я, поднимаясь с постели. — Теперь можно и кофе.
— Вот.
Я взял чашку, отпил. Не слишком горячо, достаточно разбавлено молоком и достаточно сладко. Действительно — моя любимая бурдинушка, безо всяких подвохов.
— Мужчина, — улыбаясь, обратилась ко мне кареглазка. — И всё-таки, что ты решил? Когда будем нанимать охотников? Можно связаться с гильдией через синьорину Аврору, да и её саму нанять, вот только она дорого берёт и…
— Не нужны нам охотники, — отрезал я.
— Артуро, — тут девушка устало вздохнула. — Ну нет. Пожалуйста, не-е-е-ет… Только не говори что ты сам со всем разберешься…
— Да, Джулия, да! Всё в семью и никаких глупых трат!
— Глупых?
— Именно!
— Но ты же повар, Артуро!
— У всех хороших поваров есть хобби, — загадочно улыбнулся я.
Ну… насколько вообще умел в загадочность…
Интрелюдия. Рафаэль
Джанфранко-Рафаэле-Марио-Умберто-Конте Трамонти-ди-Сотто-аль-Монте-Серравалле влюбился. Причём по иронии судьбы влюбился в человека, который с первого же дня знакомства умудрился сократить его внушительное имя всего лишь до пяти букв.
— Ра-а-а-афик, — вздыхал он, с тоской глядя на стоячую воду каналов.
С момента позавчерашних разборок с мафией, Рафаэль старался не показываться Анне на глаза. Не из-за робости, вовсе нет. Из-за зуба. И вот, его безукоризненная улыбка сияла снова, но стоило ему это дорого — экстренная процедура имплантации у лучшего дантиста Венеции просто не могла стоить дёшево.
— Кто она? — не унимался напарник. — Кто сумел загнать под каблук нашего Рафаэле⁈
— Отстань, Луиджи, — беззлобно буркнул Раф.
На самом деле он и сам не до конца мог поверить в то, что с ним происходит. Он, чуть ли не самый убеждённый сердцеед Венеции и покоритель сердец легкомысленных туристочек, больше не был прежним. И что уж полное безумие — он выкинул ту стопку с номерами девушек. Теперь все они казались Рафаэле жалкими и неинтересными. Ему нужна было только она. Синьорина Анна.
Мысли бежали по накатанной колее печального итальянского романса о двух влюблённых, которым никогда не быть вместе. Почему не быть? Да вот же… не верится. Всю жизнь он выбирал для себя эдаких трепетных ланей — трепетных и нуждающихся в защите.