— Здрасьте, — от такого зрелища я даже позабыл, что мне нужно общаться с гостями по-итальянски.
Впрочем, разноцветный мужчина меня не заметил, огляделся по сторонам и сразу же зашагал в сторону картины.
— Матео, старина! Извини за опоздание, дружище!
Чудак и рыбак пожали друг другу руки, после чего чудак застыл перед картиной. Лицо у него стало почтительным, и я бы даже сказал «благоговейным». Он вытянулся по струнке, а потом вдруг резко поклонился аж до самой земли.
— Синьор Жанлука, — громко и чётко сказал он. — Благодарю вас за то, что проявили терпение.
И в этот же момент со второго этажа начала спускаться Джулия. Она зевнула, чуть потянулась, окинула хозяйским взглядом залом и тут вдруг застыла на середине лестницы. Её глаза, всё ещё сонные, широко распахнулись. Девушка медленно подняла руку и потёрла виски, будто проверяла — спит она всё ещё или уже проснулась.
— Артуро, — прошептала она. — Я понимаю, что я многое проспала, но… что у нас в ресторане делает герцог?
— Герцог? — переспросил я и ещё раз взглянул на чудилу. — Это кличка какая-то? Типа как у бомжа «профессор»?
— Да нет же! — Джулия окончательно спустилась вниз. — Герцог! Настоящий! Из старинного рода Скаллиджа, у него же половина палаццо на Гранд-Канале в собственности!
— Во как, — удивился я.
Правда, не тому, что потомственный аристократ носит шапку в виде рыбы. Меня сейчас интересовала другое:
— Допустим, — пробормотал я. — А Жанлука в таком случае кто, раз ему герцоги кланяются?
— Жанлука? — переспросила кареглазка. — Какой Жанлука?
— Не бери в голову, — улыбнулся я. — И давай уже наконец-то закрываться…
Интерлюдия. Сазоновы
Несмотря на то, что на улице было тепло и вовсю светило солнце, в кабинете главы рода Сазоновых горел камин. Горел он практически круглогодично, потому как Эдуард Богданович обожал огонь и проводил здесь большую часть времени.
Вот и сейчас, сидя за рабочим столом, он проверял бумаги. Наступила его любимая часть — письма. Тайные послания, выведанные компроматы и прочая грязь, которую до кучи можно эффектно вскрыть специальным ножичком.
— Занят? — Мария Александровна отворила дверь без стука.
— Для тебя? — Эдуард Богданович отложил письма. — Никогда, любовь моя.
— Отлично. Я хотела с тобой серьёзно поговорить…
А начался разговор с того, что Анна уже несколько дней толком не отвечала на вопросы старших. Точнее… отвечала, конечно же, но всё это больше напоминало отписки. В ежедневных отчётах была лишь вода, вода, вода. И то! С каждым днём даже её объём уменьшался — Аня писала о том, что продолжает поиски и всё никак не может найти беглого Артура. Всё.