— Да вы охренели там что ли? — спросил я картины. — Жанлуку споить решили? Как вам не стыдно-то?
Ах, да. Последний момент — в отличии от Венецианки Жанлука был изображён в профиль. Но тому есть причина. Думаю, ни одна рыба в мире не хотела бы, чтобы её изобразили в анфас.
Матео примчался в ресторан уже через полчаса. С порога увидел картину, издал крякающий звук между удивлением и смешком, схватил первый попавшийся стул и пошёл к своему другу. Сел напротив него, устроился поудобней и как давай с ним разговаривать.
Выгонять неловко. Да и некогда, если уж честно, ведь вместе с Матео в зал начали заходить первые гости, а я сегодня работал за себя и за ту кареглазку. Причём, как оказалось, до талого.
Джулия сегодня отсыпалась до самого вечера, в то время как я управлялся с «Мариной» и наблюдал за тем, как рыбак беседует с нарисованным тунцом. Беседует и заказывает, заказывает, заказывает. Как оказалось, в Матео отменный аппетит и мне теперь очень хочется заиметь его в качестве постоянного гостя. Впрочем, даже постоянным гостям рано или поздно пора уходить
— Матео, колокол, — подошёл я к рыбаку. — Скоро вечер, мне пора закрываться. Да и тебе ехать пора.
— Пора, — согласился Матео. — Но пока не могу. Друга жду.
Так. Чем дальше — тем страньше. И как он собирается его «дождаться»? Что вообще должно сейчас произойти? Тунец оживёт и выпрыгнет прямо с полотна?
— Погоди, — вздохнул я. — Дай разобраться. Ты Жанлуку ждёшь?
— Нет, — Матео посмотрел на меня, как на умалишённого. — Зачем его ждать? Он же здесь. Мы с ним вместе ждём друга. Серьёзный человек, знаешь ли, и себе на уме. Нарочно опаздывать — это у него фишка такая…
Всё! Стоп! Хватит с меня безумия. Пожав плечами, я отправился рассчитывать последние столики, и тут в зал вошёл человек. Ну… во всяком случае, я очень на это надеюсь. И как по мне, в словаре напротив слова «эксцентричность» должна стоять его фотография.
Высокий и тощий, в ярко-малиновом пиджаке с настолько длинными фалдами, что он на них чуть не наступал. Рубашка под пиджаком в крупную сине-белую клетку, штаны зелёные, а на жёлтом галстуке принт в разноцветный горох. Башмаки непропорционально огромные. Но всё-таки не так, как у клоунов, просто если мужик не льстит себе, то у него размер так-эдак пятьдесят пятый. Ходячий конфликт цветов и фактур, ужас эпилептика. Взгляд цеплялся то за одну деталь, то за другую, не в силах сосредоточиться на всё образе сразу.
Но что самое главное — это его шапка. Или шляпа? Или кепка? Короче! На голову мужик натянул себе плюшевое нечто в форме рыбы.