— Хм-м-м… а всё-таки? Есть какие-то другие сигналы? Когда Венеция запрещает что-то есть, например?
— Венеция никому и никогда ничего не запрещает, — улыбнулась кареглазка. — Венеция лишь советует, — и улыбка её стала загадочной-презагадочной. — Иногда очень настойчиво. Например, если в ночь перед важной сделкой тебе приснится, как ты ешь сырого осьминога, то эту сделку лучше отложить. Проверено, так сказать, поколениями.
А я задумался. Город, который не просто существует, но и активно участвует в жизни своих обитателей через сны, знаки и кулинарные предпочтения… какая-то бытовая и уютная мифология, причём абсолютно рабочая.
— Н-да…
К концу вечера мы действительно продали всю печенюху, что привёз Братоломео, и даже почти всю баранину. Продали бы всю, но я отложил кусочек специально для нас — так-то я и сам не против удачи в денежных делах, да и Петрович не откажется. Двери «Марины» закрылись, домовые вылезли лакомиться кастрадиной, и вместе с тем мне в голову пришла мысль…
— Так, стоп…
— Что такое? — Джулия, считавшая выручку, подняла на меня взгляд.
— Если я правильно понимаю, сегодня весь Дорсодуро наелся печенью на ближайший месяц?
— Кроме её постоянных любителей, я думаю, да.
— Отлично, — улыбнулся я. — Значит, завтра цена на печень будет бросовой? Ах-ха-ха-ха! Паштеты! — я воздел руки к небу. — Фарши! Ливерная колбаса! Кареглазка, ты когда-нибудь пробовала печёночные оладьи⁈
— Ola… што?
— Ах-ха-ха-ха! Завтра попробуешь!
Джулия покачала головой, но всё равно улыбнулась. Кареглазка уже привыкла к тому, что мои самые безумные идеи зачастую оказываются самыми прибыльными. А я тем временем уже строил планы. Закупка печени по бросовым ценам, эксперименты с паштетами и оладьями, начало работ с Леонардо над первыми платформами…
Жизнь кипела! «Марина» работала. А Венеция со всеми своими странными ритуалами была не помехой, а скорее интересным дополнением к моему бизнесу. Ну а почему бы и да? В конце концов, удача любит смелых! А я, кажется, начинаю всё глуюже понимать правила игры в этом невероятном городе…
Интерлюдия Джулия
Внешне сказать было трудно, но Джулия до сих пор не пришла в себя после суда и всего того, что на нём случилось. С тех пор она ещё ни разу не ночевала дома — «Марина» стала для девушки не новым жильём, но убежищем. Каждый вечер, когда Артуро провожал её до двери комнаты, которую они наспех привели в порядок и даже обставили новой мебелью, Джулию накрывало ощущение безопасности и это дорогого стоило. Стены ресторана в ночи становились тихим, надёжным коконом, защищающим от внешнего мира со всеми его долгами и угрозами.