«Тут с одной стороны тигр, с другой волк. Конечный выбор меньшего зла… Да к тому же символ рода Антигонов предназначен для входа в сокровищницу. Это не значит, что его нельзя применять для выхода…» — Размышляя, Клейн не переставал чертить, и быстро добрался до той части, где символ отличался.
Тут украдкой взглянул на Панатийю и заметил, что в глазах у неё мелькал огонёк, а на губах — улыбка. Казалось, ей страстно хотелось самой попробовать.
«Она… Если она нормальный старший Подстрекатель, она должна уметь контролировать выражение лица… К тому же она сама только что видела символ для открытия дверей…» — Сердце у Клейна ëкнуло, и он велел марионетке начертать символ, что дал Заратул.
Вскоре замысловатый глаз с вертикальным зрачком был начертан полностью.
Всё вокруг окутал чистый свет, узор из символов слился, они, наконец, собрались вместе.
Во впечатляющей вспышке света среди стены возникла призрачная двойная дверь. «Герман Спэрроу» толкнул дверь, и она стала медленно открываться.
За дверью были древние каменные черепицы и изрешеченные выбоинами стены, которые «Герман» и Панатийя видели прежде. Всё было очень тихо, ровным счётом без всяких отклонений.
И тут фигура Панатийи вдруг разлетелась вдребезги, обратившись в осколки зеркала.
Одновременно дама в белоснежной мантии возникла перед «Германом Спэрроу» и прошла в дверь.
А в руке у дамы была ещё одна уродливая кукла, запятнанная кровью, с прядью волос, обвязанной вокруг шеи.
Ну а та, которую держал в руке «Герман Спэрроу», превратилась в стекляшку.
В наведении магических иллюзий Демонессы Отчаяния были на несколько голов выше Клейна.
Пройдя в дверь первой, Панатийя полуобернулась лицом к «Герману», и на лице её появилась безумная, дразнящая улыбка. Из ладони Панатийи взлетели языки чёрного пламени, она подожгла куклу.
В этот миг Панатийя как бы говорила:
— Отчаяние! Погрузись в глубочайшую яму отчаяния как раз тогда, когда забрезжила надежда!
И лишь тогда Клейн понял, что проклятие невозможно с помощью Бумажных Фигурок ни отвратить, ни перенести!
Панатийя сразу развернулась, готовясь поскорее покинуть туманный городок и древний собор, боясь, как бы что-нибудь не случилось.
Тут её глаза вдруг застыли.
Тело её рассыпалось, обращаясь в одно зеркало за другим. Но при этом она не могла отдалиться от двери на расстояние более десяти метров.
Через какую-то секунду-две Панатийя резко вскрикнула, её обвивали и связывали в кокон незримые нити и густые чёрные волосы. Весь лик её охватило чёрное пламя, и она покрылась слоями льда.