— Ну, поскольку других тел на корабле мы не нашли, — сказал Вершинин, — то рискну предположить, что в инкубаторе родился человек, а после он каким-то образом мутировал в это существо.
— Чушь! — резко дала оценку такому предположению Мирская. — Не бывает таких мутаций. И потом, мутация — процесс длительный. Для того чтобы тот или иной малюсенький признак закрепился в человеке, необходима целая цепочка подобных мутаций. Эволюция веками, тысячелетиями отсеивала бесполезные мутации и сохраняла необходимые для выживания признаки. Господи, да о чём мы вообще говорим? С точки зрения эволюции мы все сравнительно недавно от хвоста избавились!
— Соглашусь с Валерией, — сказал Ильин. — Маловероятно, что наш человек превратился в ихтиандра за столь короткий срок.
— Ну, в таком случае расскажите мне, где этот таинственный человек, который появился из инкубатора в медотсеке? — саркастично сказал Вершинин.
— На этот счёт у меня нет гипотез, — сказала Мирская. — Но бред про мутацию я отвергаю. Я скорее поверю в то, что тот человек сам проводил вскрытие ихтиандра.
— Тут я с вами не соглашусь, Валерия, — сказал Ильин.
— Почему же? Не сам же он себя резал и собственные органы по секционной раскладывал.
— Я обосную, — кивнул Ильин. — Но чтобы вы поняли мои доводы, я должен пояснить, что из себя представляют эти инкубаторы.
— Кстати, да, — с готовностью кивнул Сопкин, — я бы послушал.
— Раньше у NASA, а позже и у Европейского космического агентства, — начал свой рассказ физик, — все миссии к дальним рубежам были беспилотными, собственно, как и у нас. Поскольку дальше Солнечной системы человек забраться не мог, а перелёты занимали годы, а то и десятилетия, было глупо посылать к дальним планетам и их спутникам космонавтов. Да и не было такой необходимости, автоматические зонды прекрасно справлялись и без прямого участия человека.
— Но американцы же высаживались на Луну ещё в двадцатом веке, — возразил Вершинин, — а после они же совместно с китайцами там базу создали. Теперь это музей, я даже, будучи школьником, туда летал. База эта была плацдармом для покорения Марса. Собственно, и на Марс они в пятидесятых летали.
— Да, — кивнул Ильин, — всё верно. В середине двадцатого века — покорение Луны. В середине двадцать первого — покорение Марса. Но те экспедиции носили сугубо политический характер. Да, эти полёты могли иметь большой практический смысл: проверка того, может ли человек работать на поверхности другой планеты, отработка посадки марсианских и лунных модулей, огромная работа по созданию и усовершенствованию систем жизнеобеспечения и регенерации воды и кислорода. Всё верно. Но при этом все подобные миссии всё же были направлены на достижение политических целей. Вот скажите мне, какой был практический смысл в физическом присутствии человека на Луне в то время?