Ильин демонстративно похлопал в ладоши и сказал:
— Браво, Сергей, в точку! Единственное место во вселенной, где будет уместен человек, — это планета, похожая на нашу Землю. То есть планета земного типа, или по иному — экзопланета.
— И зачем человеку там быть? — не поняла Мирская. — Экзопланеты, которые мы знаем, располагаются очень и очень далеко. Ближайшая известная находится в четырех световых годах от нас. При условии, что мы летаем лишь на пятнадцати процентах от скорости света, и это, я полагаю, на ближайшие столетия наш предел, никакого смысла летать туда живым людям нет. Вы же сами сказали, роботы и автоматические станции сделают ту же работу быстрее и качественнее.
— Правильно, и я не отказываюсь от своих слов. И мы находимся сейчас как раз на такой автоматической станции, напичканной оборудованием, при помощи которого можно изучать что угодно. Хоть Солнце, хоть экзопланету. И лететь к этим планетам земного типа человеку действительно необязательно.
— Тогда к чему вы клоните? — не понимал Сопкин.
— Живым космонавтам туда лететь необязательно, поскольку мы мыслим лишь потребительски. Мы пока не вышли из своей земной колыбели и думаем только о том, как бы где чего добыть да притащить к себе на Землю. При таком раскладе нам действительно никуда лететь не нужно, за нас всё сделают роботы и автоматические зонды. А вот если предположить, что мы ищем не ресурсы, а новый дом для землян, тогда всё встает на свои места. Летать туда и обратно долго. Если люди в кораблях ещё могут прибегнуть к гибернации, ну, такие, как мы с вами, которых на Земле особо ничего не держит, то в массовом смысле такие экспедиции по сути своей — полёты в один конец. Даже если кто из космонавтов и вернётся, не сильно постарев, на Земле за это время сменятся поколения.
— Так ведь именно поэтому и была запущена программа «Осирис» — для поиска экзопланет, пригодных для жизни человека, — сказал Сопкин.
— В точку, капитан! — воскликнул Ильин. — Вы правильно сказали — для поиска пригодной для жизни планеты. И большую часть этой миссии действительно выполнит ИИ и автоматика. Но есть одно большое «НО». Ни одна автоматика, никакие даже самые точные данные, собранные роботами, не заменят реальный эксперимент на живых организмах. Но посылать ради таких экспериментов космонавтов негуманно, даже если они и будут добровольцами. Именно тогда и придумали систему капсульной инкубации человеческих эмбрионов.
— Никогда о такой не слышал, — почесал затылок Сопкин.
— И я не слышала, — согласилась Мирская.
— Мало кто знает об этом проекте, — сказал Ильин. — Его суть в том, чтобы провести реальный эксперимент на живом человеке, не прибегая к услугам граждан планеты Земля.