Схватила пиджак, сумку, телефон, быстро кинула в папку нужные бумаги, на ходу уже перестраиваясь.
Голова стала ясной. Лишнее отвалилось сразу. Так всегда. Словно внутри кто-то щелкал тумблером. Жена. Женщина. Обманутая. Сомневающаяся. Все потом. Сейчас — я криминалист.
Я взяла свой чемоданчик и вышла в коридор почти одновременно с остальными. Народ уже двигался к лестнице, кто-то на ходу уточнял адрес, кто-то звонил операм, кто-то искал стажерку.
И в этот момент в дальнем конце коридора показался Завьялов.
Он шел быстро, в своем темном пальто, с папкой под мышкой, и сразу уловил эту общую дерганую суету.
Взгляд скользнул по людям, по лицам, по мне — и остановился.
— Что такое? — коротко бросил он, подходя ближе.
Я посмотрела на него прямо.
— Выезд, товарищ Завьялов, — официально ответила я. — Убийство.
Алла
Из отдела мы вылетели быстро. У кого-то в руках папки, у кого-то перчатки, кто-то уже на ходу кому-то звонил, уточнял адрес, этаж, кто первый заходит.
Эта привычная рабочая суета всегда действовала на меня одинаково: мысли о своем отодвигались, в голове собирался порядок.
Еще минуту назад я сидела в кабинете и думала о вчерашнем вечере с Андреем, о том, что, может быть, у нас и правда есть шанс хотя бы попробовать начать разговаривать по-человечески, а сейчас уже шла по коридору быстрым шагом, застегивая пиджак, и ловила только обрывки фраз.
Мокруха. Звонок от самого мужика. Сам вызвал. Сам признался. Сам сидит и ждет. Удивительно.
По неосторожности? Хм… Мы вышли на улицу, втиснулись в машину, двери хлопнули одна за другой, и как только машина тронулась, я повернулась к оперу рядом.
— Что там по факту?
— Да херня какая-то, если честно, — буркнул он, глядя в телефон. — Мужик сам позвонил. Сказал, что с женщиной поругались. Толкнул ее. Она ударилась головой. Все. Сидит, ждет полицию. Адрес продиктовал. Не сбежал.
— Сам? — переспросила я.
— Сам. Вообще без истерики даже, не потерялся словно ссерейник бля. Как будто заявку оставил. Сказал, мол, приезжайте, я виноват. Непредумышленно. Там, по голосу, либо уже поплыл, либо вообще до конца не понял, что сделал.
— А женщина?
— На месте. Не дышит говорт пульса нет. Соседи слышали крик, потом грохот. Охрана поднялась, а он уже сидит рядом. Дверь открыл сам.
Я слушала и смотрела в окно. Дома, фонари, редкие прохожие, ночной город — все мелькало мимо, а внутри у меня почему-то с каждой минутой нарастало странное ощущение.