Алла
— Когда вы поняли, что муж вам изменяет? — я смотрела в глаза женщине лет пятидесяти.
Лариса Степановна уже не пыталась скрывать своего горя. Вытирала слезы уже насквозь промокшим носовым платком и в очередной раз всхлипывала.
— Еще лет пятнадцать назад, — едва выдавила она полушепотом.
Я на секунду замерла.
За годы работы я видела многое, слышала всякое, но пятнадцать лет терпеть такие унижения…
Пятнадцать лет жить рядом с человеком, который выбирает не тебя?
Неужели женщины могут себя так губить ради любви?
Смотрю на нее, и в голове не укладывается.
— И вы… все это время терпели? — уточнила я. — Даже не было мысли уйти?
Я понимала, что добиваю ее. Ведь иногда вопросы ранят сильнее фактов. Но по-другому нельзя.
Мне нужен был портрет ее мужа, его мотивы, привычки и эмоциональные реакции. Всё, что могло подтолкнуть его к убийству своей любовницы.
Лариса Степановна шмыгнула носом, медленно покручивая на пальце золотое кольцо. Она словно пыталась найти в нем ответ.
— А что мне надо было делать? — вдруг прошептала она. — У нас же дети. Общий бизнес. В конце концов — семья. Что мне теперь, из-за его беготни по юбкам всё рушить? Как я могла? Позор ведь, когда муж от тебя гуляет. А если на развод подать — это считай крест на себе поставить… Не удержала мужа, плохая жена и все в таком духе…
Она смотрит мне в глаза, а у меня аж сердце сжимается. Мне стало ее так жаль, чисто по-человечески, как женщину.
Больно видеть, как она положила жизнь на этого урода, боясь эти долгие годы чужого мнения.
— Как он изменился за последний год и изменился ли вообще? Какие новые черты и привычки вы стали замечать?
Я делала записи, фиксируя каждую деталь, что женщина давала мне. Рука шустро двигалась по блокноту, а каждое записанное слово отдавалось во мне неприятным осадком.
Как? Просто как? Столько терпеть и ничего не предпринять.
И тут, разрушая поток моих мыслей, она задала мне вопрос, который я меньше всего ожидала услышать.
— А если бы вы узнали, что ваш муж налево ходит… вы бы как поступили?
Я опешила.
Ведь мы с ней не подруги, не хорошие знакомые, да и ситуация, в которой она сейчас находится не подразумевает подобные вопросы ко мне.
А я ума не могла приложить, что ей ответить. Положив ручку между листов и закрыв ежедневник, негромко сказала:
— Не знаю.
Лариса Степановна только кивнула и крепче сжала мокрый платок.
— Надеюсь, и не узнаете, милая моя.