Он заметил. Конечно, заметил.
Андрей вообще всегда видел, когда я нервничала, даже если делал вид, что ничего не происходит.
— Я сейчас быстро схожу в магазин, — предложил он, посмотрев на меня. — Возьму что-нибудь к чаю. Нормальное ссладенькое. Не эти сухари, которые у нас валяются.
Я даже не сразу поняла, что улыбнулась.
— Примирительный набор?
— Типа того.
— Андрей…
— Я недолго.
Он встал раньше, чем я успела договорить, накинул куртку и вышел. А я осталась сидеть на диване и смотреть в одну точку. И вот тут меня пробрало.
Он пошел за вкусняшками, это… мило что ли? По-другому и не назовешь.
Вернулся он действительно быстро. С пакетом, из которого торчали коробка пирожных, печенье, какие-то конфеты и даже мой любимый рулет с маком, который я не покупала уже сто лет, потому что все время забывала зайти в тот дальний отдел.
Беркевич поставил пакет на стол, прошел на кухню, заварил чай и принес две большие кружки, как в старые времена, когда мы еще любили устраивать поздние домашние посиделки и спорить, какой фильм смотреть.
Я помогла ему разложить все по тарелкам, и эта бытовуха будто чуть-чуть сняла с нас напряжение.
Андрей открыл коробку с пирожными, посмотрел на меня и произнес с иронией:
— Если это не поможет спасти семью, то я не знаю, что вообще может.
Я фыркнула, взяла кружку и покачала головой.
— Не наглей.
— Я стараюсь.
— Плохо стараешься.
— Уже лучше, чем месяц назад.
И вот на этом мы оба вдруг замолчали. Потому что он был прав. Лучше. Гораздо лучше. Не достаточно, но лучше.
Я села с кружкой на диван, он сел рядом, чуть ближе, чем до этого, включил телевизор и начал листать фильмы.
Мы оба делали вид, будто выбираем что-то, а на самом деле просто тянули время, привыкая к тому, что сидим рядом с друг другом снова.
— Только не боевик, — сказала я.
— А что тогда?
— Что-нибудь поэмоциональней..
— Это как?
— Жопой об косяк, Беркевич. Драму давай, а то нам своей мало.
Он выбрал какой-то старый фильм, который мы когда-то уже смотрели, но ни он, ни я не признались, что помним это.
Сначала сидели прямо, каждый в своей половине дивана, потом я поджала ноги под себя, поставила кружку на столик, взяла кусочек рулета и поймала себя на том, что уже несколько чассов не думаю ни о Руслане Завьялове, ни о работе, ни о громком деле с которым еще капец крови выпьют.
Я просто сидела дома.
Смотрела в экран, а боковым зрением все равно видела руку мужа на диване, его колено, знакомый профиль, чуть нахмуренный лоб. И в голове все время крутилась одна страшная мысль: неужели это все могло вот так взять и исчезнуть?