— Прошу простить, но позвольте, я вас поинтригую до завтра, — улыбнулся Засядько. — Дело не в моем пристрастии к театральным эффектам, просто я сейчас распишу в красках, какое зрелище планирую продемонстрировать, а на практике вдруг выйдет пшик… Надеюсь на ваше понимание.
— О чем речь! Мое любопытство потерпит до завтра.
— Тогда до завтра! — поспешил откланяться подполковник.
Нормально, да? И теперь до утра пытаться представить, что он там наворотил. Вряд ли уже готовая «Катюша» на конной тяге, но явно не просто «ракета полетела» — таким и древнего китайца не удивить.
Всю ночь проворочался в ожидании грядущего дня. Под утро мысли о начальстве были уже насквозь матерные: неужели трудно было сказать, в чем там у него изюминка?
На следующее утро, наспех позавтракав, был уже в седле. Глаза слипались — отдых, который положено было получить организму ночью, он настойчиво требовал сейчас.
Засядько тоже не был эталоном невозмутимости — нервничал подполковник.
Ехали молча. До полигона было версты три. Я увидел это поле впервые. Ну то есть не поле, конечно, — пустырь. Здоровенный такой. Вот только откуда он взялся? Как вообще пустыри такой площади в России образоваться могут? Ну то есть догадываюсь как…
Блин! Ведь сколько зерна или картошки можно с такой площади ежегодно брать!
А на агрохимию у меня времени сейчас «хрен да ни хрена». Да и какой я, к едреням, агрохимик — только в общих чертах. Ох, сколько еще работы!
Но на данный момент актуально не это: на холмике стояло такое…
Натурально «Катюша». С поправкой на девятнадцатый век, конечно: на колесном лафете четыре трубы, связанные в «пачку». То есть все достаточно понятно на перспективу. Если это сработает… Однако загадывать не будем.
— И как вам, Вадим Федорович? — подъехал ко мне на своем коне Засядько.
— Впечатляет, но надо бы посмотреть в действии.
— Так за тем и приехали.
Подполковник соскочил с седла и отправился отдавать указания своим артиллеристам.
Я тоже спешился и передал Афину под опеку подбежавшего солдата. К установке не подходил — не приглашали ведь пока.
Александр Дмитриевич суетился у станка, готовя его к испытаниям еще минут двадцать, и все это время мне пришлось топтаться в одиночестве: и не уйдешь, и помогать не сунешься. Дико курить захотелось во время этого ожидания.
Но деваться некуда — стоял и ждал начала демонстрации.
Как говорится: «Будем делать посмотреть».
Любое ожидание когда-нибудь заканчивается, и наступил момент пуска.
Засядько не удосужился поостеречься и остался возле установки, когда подожгли запальные шнуры. Все четыре ракеты вышли из направляющих на протяжении приблизительно пяти секунд. С фыркающе-шипящим звуком, оставляя хвосты белого дыма, они пролетели примерно с полверсты и грохнули взрывами.