– Как спалось?
Голос некроманта вырвал ее из пелены воспоминаний. Белла улыбнулась, открыла глаза. Почему-то смотрела на Кристиана снизу вверх, хотя помнила, что заснула, сидя рядом с ним. Теперь же лежала на сиденье, укрытая пледом. Вытянутые ноги покоились на коленях мужчины.
– Простите! – Арабелла села, одернула юбку. – Вы совсем не спали сегодня?
– Я привык бодрствовать ночами. Всегда найдется либо умертвие, жаждущее покоя, либо интересная книга, чтобы скрасить вечер, либо…
– Женщина? – произнесла Белла и тут же прикрыла рот рукой. Неужели она сказала это вслух? – Я не хотела… Это касается только вас… Простите.
– Прощаю, – в привычной манере отозвался Кристиан. – Мне даже нравится то, что ты меня ревнуешь.
– Вовсе нет!
– Маленькая лгунья!
Кристиан наклонился и поцеловал ее долгим нежным поцелуем. Одержав очередную победу в споре, лег, вытянулся во весь немалый рост. Положил голову на колени Беллы, мстительно добавил:
– У нас есть несколько часов, которые можно провести с пользой. Держи, будешь читать мне вслух вместо сказки на ночь.
С этими словами некромант протянул девушке небольшую книгу в потрепанной обложке. Ни название, ни имя автора не сохранились или же были стерты специально. Оглавление Белле уже не понравилось. Как можно читать про видимые и ощущаемые различия умертвий, способы воздействия их на предметы и живых существ, когда за окном мелькали зеленые равнины, темнели густые леса, соревнуясь в скорости, летали птицы?
Даже если не отвлекаться на пейзажи, все равно не получалось сосредоточиться на написанном. Кристиан одним своим присутствием заставлял сердце девушки биться быстрее. Его близость волновала до мурашек. Белла перебирала гладкие, как шелк, волосы некроманта. Движение успокаивало ее и убаюкивало его. Дыхание мужчины выровнялось, разгладилась крошечная складка между бровей. На губах расцвела улыбка.
Арабелла отложила книгу. Малодушно решила, что еще успеет прочитать про призраков и живых мертвецов, в крайнем случае спросит у Кристиана, а это утро больше не повторится. Не будет такого же нежного персикового рассвета, непривычных ароматов, разлитых в воздухе, ощущения гармонии с миром и тихой радости от близости любимого человека.
Сравнивая свои чувства к Говарду с тем, что она испытывала сейчас, Белла понимала: то была симпатия, влюбленность, желание доказать родным, что она выросла и способна сама решать, как ей жить, в какой-то степени азарт, но не любовь. Теперь же ей всего было мало: прикосновений, объятий, поцелуев. Не хватало даже тишины, разделенной на двоих, и разговоров.