Покончив с водными процедурами, взяла тарелку, наложила уже остывшее рагу. Поискала глазами хлеб, но, не найдя его, не расстроилась. Сегодня она и вовсе не рассчитывала на ужин.
Нежнейшие овощи с кусочками говядины таяли во рту. Кухарка оказалась настоящей мастерицей и могла бы соперничать с лучшими поварами столицы. Кристиан вряд ли понимал, какое сокровище в ее лице он потерял.
Белла старалась не спешить, напоминая себе, что графиня не хватает еду кусками, как дикое животное, но голод оказался сильнее привитых с детства правил поведения. Девушка не только съела все до крошки, но даже облизала ложку. Благо никто не видел ее позора. Могла бы положить еще: хозяин вряд ли стал бы ругаться, сам разрешил, но сдержалась. Не хватало еще потом мучиться болями в животе.
Рядом с большой еще теплой печью Белла поставила два табурета, села, обняла руками колени. Ей нужно было хоть как-то согреться, чтобы не заболеть, и постараться не уснуть. Спать в незнакомом пугающем до дрожи в коленях месте она не собиралась. В гостиную, в которой остался Дерк, по своей воле не вернулась. Слишком пугал ее мертвый слуга и его невозмутимый хозяин.
Дождь стучал по крыше, но не успокаивал. Ветер бился в окна, словно голодный зверь, почуявший запах крови. Деревья царапали по стеклу скрюченными пальцами-ветками. Тонко на одной ноте выла собака.
Белла закрыла уши ладонями. Если не слышать, можно представить, что ничего нет. Буря не вечна. Однажды она стихнет. Мир проснется, вернется к жизни омытым дождями, обновленным. Придется убрать следы разрушений, навести порядок, но, не сломав старое, нельзя построить нечто новое. Так ее учили. Девушка уцепилась за эту мысль, как утопающий хватается за ветку, надеясь на спасение.
Борясь со сном (уснуть на табуретах все равно не получилось бы, а упасть, задремав, – да), Арабелла думала о том, как резко изменилась ее жизнь. Вечер, чуть не стоивший ей чести и уважения к самой себе, перетек в ночь, полную страхов, и завершился днем, проведенном в пути. Этот день стал еще одним в череде многих, полных тревожного ожидания.
Нет, Белла уже не надеялась на смягчение приговора, но где-то в глубине души еще тлел огонек надежды. На что? Она и сама не знала, но разве смогла бы выжить на руднике без надежды?
Мысли, ленивые, неспешные, постепенно путались. Вытеснялись счастливыми детскими воспоминаниями, трепетными девичьими мечтами, предвкушением чего-то доброго, светлого, прекрасного.