— Тоже мне, обнадежил… — Горохов обернулся, не прекращая стрельбы. — Может, и не амеры, зато лупят как!
— Согласен, — я хмыкнул. — Лупят как попало. Сектора не держат. Работают неорганизованно. Их не учили стрелять.
Горохов сплюнул, утёр рот рукавом.
— Ну и хрен с ними! Лишь бы не лезли!
— Не полезут, — согласился я, всматриваясь в россыпь вспышек в темноте. — Давят. Левый фланг зачем-то жмут. А там наших мало. Ни плотности огня, ни возможности обойти. Просто патроны жгут, а толку — ноль. Выиграть ничего не выиграют. Видать… зелёнка какая-то.
Я бросил взгляд на наш фланг. Убедившись, что плотности их огня недостает, рискнул, приподнялся, глянул на правый.
Стрельба с той стороны действительно была беспорядочной. Никакой системы, никакого маневра. Просто орут и палят в темноту, надеясь, видать, задавить огнем. Да только огня не хватало. Они не концентрировали его на наших позициях.
— Наши держатся, — сказал я, снова припадая к земле. — Пусть постреляют. Патроны у них не казённые.
Перестрелка тянулась уже минут пять, может, больше. Моя группа залегла грамотно, огонь вёлся расчётливо — по вспышкам, по звуку. Никто не дёргался, ни намёка на панику.
Пихта со Штыком и Мулой работали слева, Кочубей с Клещом справа, вместе с нами. Горохов, хоть и злой, как собака, а своё дело знал — бил коротко, точно, без лишнего шума. Заставлял вражеских стрелков прятаться в укрытие. Не давал им уплотнить огонь.
Потом сзади, со стороны дороги, где остался Зайцев, ударил КПВТ.
Клещ даже вздрогнул от неожиданности — так близко и мощно прошил воздух этот знакомый, тяжёлый рёв. Трассеры огненной метлой прошлись по кишлаку, взметая пыль, щебень, высекая искры из камней. Все это взметнулось в воздух черной тучей, выделявшейся на фоне темно-синего наполнявшегося звездами неба.
А еще — тяжелый пулемет на миг подсветил нам врага своими трассерами. Во вспышках, в этом мельтешащем свете, я успел рассмотреть мечущиеся фигуры. Ни касок, ни бронежилетов, ни защитной формы — только длинные, светлые рубахи.
Да и выстроились они бестолково. Как я успел заметить — вдоль всей дороги, а не тесными группами, чтобы концентрировать огонь. В общем, стояли, кто как.
— Наши! — крикнул кто-то справа, кажется, Клещ. — Поддержали!
И правда, поддержали. Но очередь дал мой БТР. Зайцевский молчал.
Я полез за гарнитурой рации.
— Рубин-1, я Рубин-2! — прокричал я, когда приложил её ко рту и нажал тангетку. — Мы под огнём, почему нет прикрытия⁈
На фоне жуткого воя стрелкового боя даже помехи в динамиках услышать было непросто. Однако потом раздался голос Зайцева: