– Это… – начинаю я тихо, но голос обрывается.
Я даже не знаю, что хотела сказать. Остановиться? Не надо?
Я не уверена, что хочу, чтобы он останавливался.
Это пугает меня больше всего.
Его руки, которые всё это время лежали на моих бёдрах, сжимаются сильнее. Пальцы впиваются в джинсовую ткань, и он притягивает меня ещё ближе к краю столешницы, так что теперь я буквально прижата к нему всем телом.
Я чувствую жар его груди через ткань футболки. Слышу его дыхание — глубокое, прерывистое, такое же сбитое, как моё.
Мне кажется, я сейчас задохнусь.
Он не говорит ни слова. Только целует и кусает, чередуя нежность с остротой, и каждый раз, когда его зубы смыкаются на моей коже, я вздрагиваю. Потому что это одновременно и немного больно, и так приятно, что у меня темнеет в глазах.
Я не знала, что так бывает.
Он поднимается выше. Целует точку прямо под челюстью, и у меня подкашивается дыхание. Потом чуть ниже, на изгибе шеи, где бьётся пульс. Я чувствую, как он задерживается там дольше, будто наслаждается тем, как моё сердце колотится под его губами.
Наверное, оно колотится так сильно, что это заметно.
Я вцепляюсь пальцами в его плечи, потому что иначе, кажется, упаду. Хотя сижу на столешнице и падать, в общем-то, некуда. Но моё тело не слушается. Каждая мышца напряжена и расслаблена одновременно, и я не могу найти ни одной точки опоры, кроме него.
Картер отстраняется на долю секунды, и я чувствую потерю его тепла так остро, что почти болезненно. Мне хочется сказать ему что-то, но я не знаю что. Слишком много всего навалилось.
Он смотрит на меня. Взгляд тяжёлый, тёмный, с таким голодом, от которого у меня всё внутри переворачивается.
Я никогда не видела его таким.
Я вижу, как расширены его зрачки. Как тяжело он дышит. Как напряжены его челюсти. И я понимаю, что он сдерживается. Что ему стоит усилий не делать больше.
Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, чуть оттягивая её, и я замираю. Сердце пропускает удар.
– Ты даже не представляешь, что со мной делаешь, – говорит он тихо, почти шёпотом, и этот шёпот звучит громче любого крика.
Я открываю рот, чтобы что-то ответить, но не могу. Потому что я правда не представляю. Я вообще ничего не понимаю в этом. В нас. В том, что между нами происходит.
Я смотрю на него растерянно, чувствуя, как щёки горят всё сильнее. Мои губы приоткрыты, дыхание сбитое, и я выгляжу, наверное, совсем глупо. Но я ничего не могу с собой поделать. Слишком много всего сразу. Слишком сильно.
Я хочу сказать что-то, но слова застревают в горле. Потому что его взгляд скользит по моему лицу, потом ниже, и в нём есть что-то такое, от чего мне становится одновременно жарко и зябко.