Я нащупала замок, повернула его, открыла дверь.
Мама стояла на пороге. Её лицо было бледным, глаза широко раскрытыми, руки дрожали. Она смотрела на меня – заплаканную, дрожащую, стоящую посреди ванной в пижаме.
– Что с тобой? – спросила она, хватая меня за плечи. – Что случилось? Тебе плохо? Вызвать скорую?
Я смотрела на неё и не могла произнести ни слова. Как сказать матери такое? Как посмотреть ей в глаза и произнести эти слова, которые разрушат её мир так же, как разрушили мой?
Я опустила взгляд. На пол. На тест, который лежал у моих ног.
Мама проследила за моим взглядом.
И замерла.
Она смотрела на тест несколько секунд. Потом медленно подняла его. Поднесла к глазам. Её лицо побелело ещё сильнее – до прозрачности, до синевы губ.
– Эстер… – прошептала она. – Это…
Я не дала ей договорить. Потому что если бы она закончила фразу, это стало бы реальностью. Окончательной. Бесповоротной.
– Я беременна, – сказала я.
Мой голос прозвучал тихо. Почти шёпотом. Но в тишине ванной он прозвучал как гром среди ясного неба.
Мама замерла. Будто время остановилось. Она смотрела на меня, и в её глазах я видела всё – шок, боль, отчаяние, гнев. И что-то ещё. Что-то, что я не могла прочитать.
– От него? – спросила она. Хотя, наверное, знала ответ.
– Да, – прошептала я.
Имя обожгло мне губы.
Мама закрыла глаза. Её рука, в которой она держала тест, опустилась вниз. Плечи поникли. Она будто постарела на десять лет за одну секунду.
– О Боже, Эстер… – сказала она. – О Боже…
Она шагнула ко мне и обняла. Крепко, как тогда, в ту ночь. А я стояла в её объятиях и не чувствовала ничего, кроме пустоты. Холодной, бесконечной пустоты.
Моя жизнь была разрушена. Моё сердце было разбито. Моя репутация была уничтожена. А теперь ещё и это.
Ребёнок.
Его ребёнок.
Ребёнок человека, который играл со мной. Который поспорил на меня. Который разбил меня на тысячу осколков.
И теперь я носила под сердцем его дитя.
На этом первая часть истории подходит к концу.