– Никогда не скрывайся от меня, – говорит он.
Я медленно киваю. Не потому, что он заставил. А потому, что в этот момент я правда не хочу от него прятаться. Даже если мне страшно. Даже если я ничего не понимаю в том, что происходит.
Он тянется в сторону, и я только сейчас замечаю, что на столешнице, рядом со мной, стоит стакан с чем-то янтарным. Виски. Я чувствую запах — терпкий, чуть сладковатый.
Картер берёт стакан, подносит к губам и делает глоток. Я смотрю на его кадык, который двигается, на его пальцы, обхватившие стекло, и почему-то это простое движение заставляет моё сердце биться ещё быстрее.
А потом он наклоняет стакан.
Надо мной.
Холодная жидкость проливается на мою грудь.
Я тихо ахаю, вздрагивая всем телом. Виски оказывается ледяным, или это моя кожа такая горячая, что разница кажется невыносимой. Жидкость стекает по моей груди тонкими струйками, огибает горошинки сосков, собирается в капли на животе, скользит ниже, к пупку.
Я замираю, не в силах пошевелиться. Это так неожиданно, так… неправильно. И одновременно от этого внутри разливается странное, щекочущее тепло, которое не имеет никакого смысла.
Стакан с глухим звуком возвращается на столешницу.
Картер наклоняется ко мне, и я чувствую запах виски — на его губах, на его дыхании. Его рука ложится мне на спину, чуть надавливая, заставляя меня отклониться назад.
Я подчиняюсь. Медленно. Неуверенно. Мои волосы почти касаются столешницы, я смотрю в потолок, и мир вокруг плывёт.
Его губы касаются моей ключицы.
Я вздрагиваю.
Он проводит языком по косточке, медленно, лениво, будто пробуя меня на вкус. Слизывает виски, который собрался в ложбинке между ключицами, и я чувствую, как его язык тёплый, влажный скользит по моей коже.
У меня перехватывает дыхание.
Он опускается ниже. Медленно. Так медленно, что каждая секунда растягивается в вечность. Его язык скользит по груди, собирая капли виски, и я чувствую, как внутри всё сжимается от этого прикосновения.
Я не знаю, куда деть руки. Они сжимают край столешницы так сильно, что костяшки белеют. Мои пальцы дрожат.
Его язык добирается до горошинки груди.
Я издаю звук. Нечаянно. Тихий, сдавленный стон, который вырывается откуда-то из глубины, и я тут же прикусываю губу, чтобы не повторить.
Но он уже слышал.
Его губы накрывают сосок. Медленно, жадно. Я чувствую, как он втягивает его в рот, и по моему телу проходит волна — от макушки до кончиков пальцев на ногах.
– Ах… – вырывается у меня снова.
Я не могу это контролировать.
Он зубами слегка приковывает горошинку. Не больно, а скорее ощутимо, остро, так, что всё внутри переворачивается. Я выгибаюсь дугой, сама не замечая этого движения, и моя спина отрывается от столешницы.