— А я ни разу не была, — в голосе Маши послышались грустные нотки. — Папа обещал, что мы обязательно поедем вместе, когда я закончу учиться. Вот учиться я закончила, и в Москву действительно еду, только…
Машин голос внезапно дрогнул и оборвался.
— Только без папы, — едва слышно закончила она.
Девушка торопливо закусила губу, пытаясь сдержать подступившие слёзы, и быстро отвернулась к окну, чтобы я не заметил её расстроенного лица. Я физически ощутил всем своим существом, как ей сейчас стало горько и тяжело при невольном воспоминании о погибшем отце, который так и не успел выполнить своё обещание.
Дальше до аэродрома мы ехали молча, погруженные каждый в свои невеселые мысли. Я старался не нарушать это молчание, понимая, что Маше сейчас нужно время, чтобы совладать со своими чувствами.
В Гумраке, непосредственно перед посадкой на самолет, у трапа нас встретили два офицера: майор и капитан. Оба были в армейской полевой форме, со всеми знаками различия и при оружии. Позади них, на некотором отдалении, стояли два автоматчика с оружием наготове, внимательно наблюдающие за всем происходящим.
Когда мы вышли из машины, майор, высокий сухощавый мужчина лет сорока, быстро подошел к нам решительным военным шагом и официально представился:
— Майор Ивановцов, представитель Наркомата обороны.
Он тут же, без малейшей задержки, достал свою красную книжицу удостоверения. На мгновение задержал её в полуоткрытом положении, давая мне возможность разглядеть надпись на обложке: «НКО Главное управление контрразведки ‘СМЕРШ», затем полностью развернул документ и приблизил ко мне так, чтобы я мог без труда прочитать все данные.
«Майор Ивановцов Василий Макарович», успеваю я прочитать фамилию, имя и отчество, прежде чем красная книжица стремительно закрывается профессиональным отработанным жестом и моментально убирается обратно в карман.
— Предъявите, товарищи, ваши документы для проверки, — совершенно бесстрастным, лишенным каких-либо эмоций голосом попросил майор, протягивая руку.
Я первым достал своё удостоверение и передал ему.
— Хабаров Георгий Васильевич, — негромко, но отчетливо произнес майор, внимательно изучая документ, затем поднял на меня взгляд, словно сверяя фотографию с оригиналом, и вернул мне удостоверение.
Затем свои документы по очереди предъявляют Кошевой и Маша. Кошевой, как я заметил, предъявляет только своё обычное служебное удостоверение, а не тот секретный приказ, подписанный самим Берией, который, я знал точно, лежал у него в кармане.
Закончив тщательную проверку всех наших документов и что-то пометив в своём блокноте, майор наконец сделал приглашающий жест в сторону трапа самолета: