— Проходите на борт, товарищи. Рейс вылетает точно по расписанию.
Двигатели самолета Ли-2 сразу же угрожающе взревели, едва только мы поднялись по трапу и расположились в тесноватых креслах небольшого пассажирского салона. Кроме нас троих, в Москву на этом рейсе летят еще двое молчаливых, хмурых товарищей в штатском, которые даже не поздоровались с нами при посадке.
Пять долгих часов полета до Москвы пролетели так незаметно и быстро, что я даже этого толком и не заметил. Мы с Машей всё это время непрерывно разговаривали, обсуждая самые разные темы. Получилось так, что говорили обо всем понемногу: о жизни, о войне, о надеждах на будущее.
Маша охотно и подробно рассказала мне о своем довоенном детстве в мирном Сталинграде, о счастливых школьных годах, о чувстве почти абсолютного, безоблачного счастья, которое она постоянно испытывала до рокового момента начала войны. А потом рассказала и об ужасах, которые ей пришлось увидеть своими глазами за эти два страшных военных года.
Учительский техникум, в котором она училась на педагога начальных классов, из Сталинграда успели эвакуировать заблаговременно, еще до начала ожесточенных боев в городе. На железнодорожном вокзале, когда она в спешке уезжала из родного города вместе с другими учащимися, Маша в последний раз увидела своего любимого отца. Он уже успел вступить в ряды народного ополчения и пришел её проводить в военной форме.
Когда их, педагогов начальных классов, ускоренно выпускали из эвакуированного техникума с сокращенным курсом обучения, Маша уже точно знала страшную правду о том, что отец погиб при обороне города, и без малейших колебаний сразу же вернулась в разрушенный, полумертвый Сталинград к своей маме. Мать всю долгую битву оставалась в осажденном городе, в Кировском районе.
У Маши есть еще младшие брат и сестра, школьники, но их в начале лета сорок второго года, сразу после окончания учебного года, забрала к себе на воспитание старшая сестра отца, их родная тетя. Она вместе с мужем жила тогда в Ленинграде и работала инженером-конструктором на Ленинградском танковом заводе. В марте сорок второго года завод начали в срочном порядке эвакуировать из блокадного города в далекий Омск. Машина тетя в осажденном Ленинграде оставалась до самой последней минуты эвакуации предприятия, голодала вместе со всеми ленинградцами, и из блокадного города на военном транспортном самолете улетела только в мае.
По дороге в Омск, она специально заехала к своим родным в Сталинград и забрала с собой малолетних племянников, чтобы спасти их от надвигающейся войны. Так говорится в народе: как в воду глядела. Тетя с мужем приезжали на Тракторный завод уже в конце февраля этого года, когда только-только началось восстановление разрушенного производства. Они своими глазами увидели все сталинградские ужасы, весь этот кошмар руин и пепелищ, и категорически отказываются отпускать ребят домой, считая, что детям здесь пока не место.