И вот ровно в двадцать два часа тридцать минут наш автомобиль плавно подъехал к хорошо знакомому мне зданию городского отдела народного образования.
На широком крыльце здания гороно стояли двое людей, терпеливо ожидавших нашего приезда. Григорий Андреевич Курочкин в своём обычном скромном костюме, а рядом с ним Маша, одетая по-дорожному. На ней была изящная светлая шляпка, очень хорошо гармонирующая с элегантным плащом и добротными туфлями на невысоком удобном каблуке. В руках у неё была средних размеров дорожная сумка.
— Здравствуйте, товарищ Хабаров, — как-то уж чрезмерно добродушно и радушно поздоровался со мной Курочкин. Он сделал широкий, театральный жест рукой в сторону Маши. — Вот наш официальный представитель в Наркомате просвещения.
«Представитель» городского отдела народного образования несколько смущённо улыбнулась мне и совсем тихо, застенчиво произнесла:
— Добрый вечер, Георгий Васильевич.
Тем, что «представителем» гороно, которому следует завтра с утра срочно представить в Наркомат просвещения какие-то списки для аттестации будущих учителей начальных классов, оказалась Маша, я, честно скажу, нисколько не расстроился и не удивился. В конце концов, дело надо делать в любом случае, и почему, собственно, документы в Москву не может она отвезти? Девушка уже взрослая, самостоятельная, и наверняка с таким ответственным поручением справится без особых затруднений.
Я, как воспитанный молодой человек, помог Маше устроиться поудобнее на заднем сиденье нашей «эмки». Кошевой в это время аккуратно уложил в багажник её дорожную сумку с важными документами, и мы не спеша, размеренно поехали в сторону Гумрака.
Машина плавно тронулась с места, и я краем глаза заметил, как моя юная спутница счастливо, почти по-детски, улыбнулась. Видимо, перспектива поездки в столицу её радовала.
Какое-то время мы ехали в полном молчании, лишь шум мотора да редкие окрики встречных военных нарушали ночную тишину. Потом Маша, словно решившись, негромко спросила:
— Георгий Васильевич, а вы бывали в Москве раньше?
Я немного задумался, вспоминая.
— Два раза. Первый раз в начале сорок второго года лежал в столичном госпитале после ранения, и второй раз уже совсем недавно, когда сюда, в Сталинград, приехал работать. Вызывали однажды по служебным делам.
Сергей Михайлович в Москве не просто бывал когда-то, а много лет жил в ней, работал, учился в институте, и его жизненный путь в том, допопаданческом времени, закончился именно там, в столице. Но это я, конечно же, Маше никогда не расскажу, да и нынешняя военная Москва совсем не похожа на ту, мирную, 21 века, которую помнил Сергей Михайлович.