Удостоверение было совершенно новым, практически не потрёпанным, хотя формально выдано было ещё семнадцатого мая текущего года. То есть сразу же после официального создания органов контрразведки «Смерш» НКВД. Было совершенно очевидно, что его обладатель достаёт и предъявляет его крайне редко, наверное только в самых исключительных случаях.
Внутри удостоверения была вклеена фотография Кошевого в военной форме, написаны его полные паспортные данные и воинское звание: старший лейтенант.
Я, честно признаюсь, ожидал увидеть что угодно, любой служебный документ. Но только не официальный приказ, собственноручно подписанный самим всесильным Берией. Это было нечто совершенно из ряда вон выходящее.
На моём лице было, наверное, абсолютно всё написано крупными чёткими русскими буквами. Потому что Кошевой молча взял обратно свои служебные документы, аккуратно убрал их и как-то особенно грустно, невесело улыбнулся.
— Это уже третий раз по счёту мне выдают такой приказ о вашей охране, — тихо произнёс он, глядя прямо в глаза. — Я, честно говоря, уже серьёзно думал, что, наверное, со дня на день мы с вами окончательно расстанемся. И был совершенно уверен в этом расставании, когда меня неожиданно вызвал к себе комиссар Воронин. А он вместо ожидаемого нового назначения выдал мне новый текст приказа о продлении охраны. И устно, с глазу на глаз, настойчиво распорядился быть особенно бдительным и внимательным. Особенно в те моменты, когда в Сталинград будут приезжать американские специалисты. И, например, во время наших с вами поездок в Москву
Кошевой помолчал, а затем весомо добавил:
— Вас, Георгий Васильевич, германский абвер совершенно не хочет забывать и вычёркивать из списка своих главных врагов. Вы для них, наверное, остаётесь целью номер один в Сталинграде.
Кошевой медленно встал со стула, выпрямился и вытянулся по безупречной стойке «Смирно». И спросил уже официальным, уставным тоном:
— Разрешите идти, товарищ старший лейтенант?
Я в совершенно растрепанных, смешанных чувствах молча посмотрел на него несколько секунд и ответил:
— Да, идите, товарищ старший лейтенант. И спасибо за откровенность.
Перед тем как окончательно отправляться на военный аэродром в Гумраке, я переоделся. Мой добрый ангел-хранитель, тётя Маша, заботливо привела в полный порядок мой уже заметно потрепанный китель.
Я тщательно проверил правильность расположения на кителе орденских планок, Золотой Звезды Героя и нагрудного знака «Гвардия». Покрутившись некоторое время перед большим зеркалом и критически оценив свой внешний вид, я остался в целом вполне доволен результатом.