— Представьте, — заговорил другой, — что Гончая вбегает в зал. Вместо того чтобы встречать её стеной, вы… — он сделал жест, и воздух перед Ликой сгустился, — отводите её гнев по заранее подготовленному каналу.
Белый свет в ней дрогнул.
Я ощутил это, как удар в грудь.
Связь между нами — не такая, как у истинных. Но достаточно сильная, чтобы я почувствовал: к её силе прикасаются.
Слишком близко.
— Хватит, — рыкнул. — Демонстрацию закончили.
Маг сделал ещё один жест — быстрый, почти неуловимый.
Что‑то в рунах щёлкнуло.
И вдруг воздух в зале стал густым, как смола.
Щупальца магии потянулись не к столбам — к Лике.
Она дёрнулась, её глаза вспыхнули белым.
Лед и Тень одновременно шагнули вперёд. Мила — тоже. Я рванулся.
И в следующую секунду пол под ногами у Лики исчез.
Прямо под ней открылась тёмная круглая дыра — не естественная, выверенная. Старый ход, в котором кто‑то предусмотрительно снял камень.
Магическая петля сработала, как верёвка.
Белый свет дёрнулся — и её вырвало у нас из‑под носа.
Она исчезла вниз, как камень в колодце.
Маги даже не успели улыбнуться.
Мила взревела и метнулась к краю, но я схватил её за шкирку.
— Не вздумай! — рявкнул. — Там их поле.
Второй маг уже разворачивался к выходу, поднимая щит. Первый — шептал формулу для второй печати. Они рассчитывали на секунду растерянности.
Они недооценили, как быстро реагирует волк, когда у него на глазах забирают пару.
Я не думал.
Не было времени.
Мой волк рванулся вперёд, почти прорвав кожу. Я прыгнул на ближайшего мага, сбивая его с ног. Тень уже был у второго — когти в горле, рука отводит его кисть в сторону, чтобы заклинание ушло в камень.
Взрыв отбросил нас всех.
Кровь ударила в виски. В нос ударил раскалённый воздух.
Когда я поднялся, один маг был мёртв — горло разодрано. Второй — ползал, задыхаясь от собственного щита.
— Где ход?! — зарычал я, прижимая его к полу.
— Поздно, — прохрипел он, усмехаясь кровавым ртом. — Она уже… в пути.
— Куда?! — пальцы сжали его горло.
Он хрипел, но не сказал.
Секунда. Другая.
Я услышал голос Ледяного Клыка где‑то в глубине своей головы: «Мёртвые молчат. Живые — боятся».
Я отпустил горло, схватил мага за руку, вывернул, приложил к его собственной руне на предплечье.
— Ты забыл, — процедил, — где ты.
Белый свет, который я начал учиться чувствовать через Лику, теперь отозвался во мне. Только я не так тонко обращался с магией, как она.
Я просто швырнул её в его руны, как камень в стекло.
Маг заорал.
Кожа на его руке вспыхнула, руны загорелись, как уголь. Связь, которую он пытался держать, затрепетала. Я выхватил из его сознания обрывки: